Что касается умерших политиков: К
У либералов вообще никого нет. Каналехас погорел на своих высказываниях, разочаровав всех, и кончилось тем, что какой-то анархист швырнул в него бомбу, когда он стоял у витрины книжного магазина. Одним словом, либералы держатся только на своем антиклерикализме. Но это приносит им лишь популярный, легкий, но кратковременный успех. Консерваторы, напротив, прикидываются святошами. А в итоге и те и другие поддерживают в народе низменные инстинкты: первые — анархистскую разнузданность, вторые — сентиментальную католическую мягкотелость.
Внутри этих партий нет никакой дисциплины. Ее члены грызутся между собой, норовят подставить друг другу подножку и умалить авторитет ближнего в погоне за властью, которая всем вредит и никому не приносит пользы.
И обе партии, лишенные народной основы и поддержки среднего сословия, обречены на провал и ведут страну к полному краху.
Я излил Леппринсе душу, рассказав о своем одиночестве, о своих планах и мечтах.
Я сделал знак Пахарито де Сото, чтобы он отошел в укромный уголок книжного магазина.
— Кто это? — спросил я.
— Рока, школьный учитель. Преподаватель географии, истории и французского языка. Живет один и всю свою жизнь посвящает пропаганде идеи анархизма. После занятий в школе он приходит сюда и рассказывает об анархистах и анархизме. Ровно в девять уходит, сам себе готовит ужин и ложится спать.
— Какое ужасное существование! — содрогнулся я, не в силах скрыть свои чувства.
— Он — апостол. Таких, как он, много. Давай подойдем поближе.
Рока был одним из — тех немногих анархистов, которых мне довелось увидеть до зверского нападения девятнадцатого года. Одно дело анархизм, а другое — анархисты. Мы увлекались анархизмом, но не соприкасались с анархистами. И тогда, и потом, в течение долгих лет, у меня было очень живописное представление об анархистах: хмурые, суровые, бородатые люди, подпоясанные широкими шерстяными поясами, в блузах, в шляпах, безмолвно застывшие за баррикадами из сломанной мебели, за железными решетками камер Монтжуика, скрывавшиеся в темных закоулках кривых улочек, в трущобах, в ожидании своего часа, который придет к ним то ли на счастье, то ли на беду, и хрящеватое крыло гигантской холодной летучей мыши нависнет над городом. Люди, которые таились в ожидании, вспыхивали в ярости и были казнены на рассвете.
Свидетельский документ приложения № 3.
(Приобщается английский перевод, сделанный судебным переводчиком Гусманом Эрнандесом де Фенвик).
На лицевой стороне учетной карточки в левом и правом углу расположены друг против друга фотографии вышеуказанной личности. Фотографии почти идентичны и сделаны анфас. На фото слева — человек снят без головного убора, справа — в широкополой шляпе. Галстук и рубашка идентичны, а выражение лица и тени настолько схожи, что наводят на мысль, будто речь идет об одной и той же фотографии, а шляпа всего лишь слабая ретушь, сделанная в лаборатории. Однако при более тщательном рассмотрении можно обнаружить, что на фотографии справа человек в пальто, которое с трудом отличается от пиджака на фотографии слева, поскольку цвет и отвороты лацканов (единственно видимая часть одежды) очень похожи. Скорее всего, фотографии эти сделаны в один и тот же день, в одном и том же месте (без сомнения, в полицейском управлении), а человека, запечатленного на них, заставили надеть пальто и шляпу для того, чтобы легче было потом опознать его на улице. Лицо у него молодое, худощавое, удлиненное, нос орлиный, глаза темные, прищуренные (вероятно, близорукие), скулы угловатые, подбородок выпирает вперед, волосы черные, гладкие. Носит овальные очки без оправы.
(Данные, представленные Департаментом фотоанализа Федерального бюро расследования, Вашингтон, Д. С.)
Приложенная учетная карточка гласит:
