Правда о допетровской Руси полностью

За три века в русском языке исчезло несколько букв – ижица, фита, ер, i, юс большой и юс малый, юс большой йотированный, юс малый йотированный. Ижица, скорее всего, передавала вполне современный звук «и», фита – звук «ф», но в словах греческого происхождения. Но тогда, получается, в русском языке XVII века было несколько звуков «и» – потому что была и такая вот буква – «i», и «ї» с двумя точками сверху – как в современном украинском языке, где и правда существует до сих пор несколько звуков «и». И несколько звуков «е».

А буквы «ер большой» и «ер малый» передавали два редуцированных звука, о которых вообще нельзя определенно сказать, какими они были.

Даже слова, которые как будто не изменились, произносились порой несколько по-другому. Например, в словах «книжного» происхождения – Господи, благо, благословить, благодать, благодарить, богатый – звук «г» произносился примерно так, как он произносится в современном украинском (ученые называют это «произношение фрикативного “г”»). Очень возможно, это следствие влияния ученых киевских монахов-малороссов.

В современном же русском языке есть буквы, отсутствовавшие в XVII веке: я, ю, ееее, ы.

Исчезновение или появление всех этих букв из алфавита доказывает ровно одно – изменился сам язык. В нем появились звуки, которых не было раньше, а другие звуки исчезли. Сменилась же чуть ли не треть алфавита без малого.

Кроме того, всякий образованный человек в Московии просто не может не владеть церковнославянским языком. С точки зрения людей XVII века, русский язык – это «простая мова», примитивный, мужицкий язык. Нормы этого языка еще толком не устоялись, грамматика неопределенная, и часто слово пишется в нем так, как слышится, как удобно.

Церковнославянский же считается совершенным языком, имеющим строгие, ненарушаемые правила. Это – священный язык, и некоторые договариваются даже до того, что на церковнославянском языке не может быть произнесена ложь. Все «высокое», тем более все священное должно быть выражено именно на церковнославянском. На этот язык переходят собеседники, как только речь заходит о важном – о государственных делах, проблемах Церкви или о привезенных из Малороссии и Польши книгах.

В своей «Русской грамматике» (1696) немецкий ученый В. Лудольф сообщает: «Чем более ученым кто-нибудь хочет казаться, тем больше славянских выражений (в смысле церковнославянских. – А.Б.) примешивает он к своей речи или в своих писаниях, хотя некоторые и посмеиваются над теми, кто злоупотребляет славянским языком в обычной речи».

Конечно, если «все люди, окончившие школы… на Руси, говорили на “древнеболгарском” (церковнославянском) языке», то вовсе не обязательно знали его низы общества – те 99 % населения Московии, которые «гимназиев не кончали». В лучшем случае могли вставить несколько слов, ухваченных в церкви, вырванных из речи образованных людей.

Но и тут, при попытке имитировать речь этих людей, нас подстерегают свои трудности. Дело в том, что в каждой из областей Московии царит свой говор или говорок. Исключения – новые территории на юге и на востоке страны, где свои говорки попросту не успели сложиться (напомню еще раз, что юг – вовсе не исконная русская территория, а предмет споров между христианским и мусульманским миром и земля почти ненаселенная).

Но и на севере, и в центре страны, и на ее западе говорят на совершенно особых диалектах, и очень часто эти диалекты так расходятся, что уже и не понятно – не особые ли это языки?