Оговорюсь, между прочим, мне кажется, что если я, Н. П. Глебов-Авилов и И. И. Вахрамеев были главными помощниками агентов французской контрразведки, то ясно, что мы не только должны были действовать совместно, но и познакомиться и иметь постоянное общение в Новороссийске. Если бы мы сами этого не сделали, то, конечно, такие "предприимчивые", как их описывает автор, агенты французской контрразведки, как лейтенант Бенье и капрал Гильом, свели бы нас вместе, памятуя, что "в единении сила". Между тем не только за все время пребывания в Новороссийске Н. П. Глебова-Авилова и И. И. Вахрамеева я с ними никаких сношений не имел, но и до сих пор не имел случая с ними познакомиться.
Считаю нужным обратить внимание читателя и еще на одно обстоятельство; автор подчеркивает, что дредноуты особенно плохо поддавались агитации за потопление, приводя своим упорством в отчаяние бойких французских агентов.
Естественно напрашивается вопрос, чем же именно, (если не считать моей зловредной агитации с переодеванием) объясняется тот факт, что на дредноутах действительно было большое число сторонников ухода в Севастополь? Не велась ли там за это агитация, которая не менее противоположно ей вносила раскол в сбитых с толку массах? Как увидим ниже, это действительно имело место.
Распространяясь дальше об участии официальных и "неофициальных" агентов французской контрразведки в потоплении судов, автор на стр. 428 описывает их тревогу:
"Сильные опасения вызывало то, что командующий не задумается открыть огонь по неповинующимся кораблям, так как это могло бы испортить все планы".
Вот теперь видно, кто после заседания 16 июня, на котором решилась судьба флота, распускал провокационные слухи о том, что по неповинующимся кораблям будет открыт огонь, слухи, усиленно муссировавшиеся среди команд, решивших топить свои суда. Я утверждаю, что их распускал сам А. И. Тихменев и его ближайшие сторонники, у которых, однако, в последнюю минуту не хватало ни мужества, ни характера, чтобы привести в исполнение свою угрозу. Еще перед походом миноносцев из Севастополя (перед занятием его немцами) в Новороссийск по этим кораблям расхаживала "делегация" от "Воли" и "Свободной России", заявляя, от имени этих дредноутов, что всякий корабль, который посмеет выйти из Севастопольской бухты, будет расстрелян из 12-дюймовых орудий. Но миноносцы не позволили себя запугать и обещали ответить минной атакой на первый же выстрел.
Кстати, для общей характеристики любопытно зарегистрировать еще один факт.
В самый день ухода из Севастополя в Новороссийск, около 10 часов вечера, т. е. за час до похода, я возвращался с заседания командиров кораблей, решивших идти в Новороссийск, на котором был выработан порядок выхода из бухты и диспозиции на походе. Эти вопросы требовали серьезного внимания, так как Севастопольская бухта самым беззастенчивым образом блокировалась немецкими подводными лодками, и было известно, что они имели предписание от немецкого командования топить каждое русское военное судно, которое "посмеет" выйти из Севастопольской бухты. (Господа Тихменев, Гутан, Житков и компания - не правда ли, как все это "страшно"?).
Когда я уже подходил к сходням миноносца "Керчь", откуда-то вынырнул уже знакомый читателю командир миноносца "Дерзкий", бывший лейтенант Житков, и сказал мне: "Вы идете в Новороссийск? А разве Вы не знаете, что "Воля" и "Свободная Россия" расстреляют Ваш миноносец из 12-дюймовых орудий?". На это я ответил, что знаю, но прибавил, что миноносцы при первом же выстреле произведут на дредноуты минную атаку. После этого, высказав лейтенанту Житкову свой взгляд на общее положение, я спросил, почему собственно его миноносец не уходит из Севастополя вместе со всей минной бригадой? Последовал ответ: "Я собственно здесь ни при чем, - команда так решила, а я считаю для себя неудобным производить какое бы то ни было давление на их совесть".
Неправда ли, получается прекрасная иллюстрация типа демократического офицера?
Дальше на той же 428 стр. автор, продолжая распространяться о моей связи с французскими агентами, пишет:
"В числе других обязательств, принятых на себя В. А. Кукслем, он взялся, между прочим, следить за "Свободной Россией", чтобы она не переменила своего решения. В случае, если бы она захотела все-таки присоединиться к "Воле", Кукель должен был настичь ее на "Керчи" и угрозами вернуть обратно".
