Извѣстій съ сѣвера не приходило. Вѣра въ скорое освобожденіе постепенно слабѣла.
Многіе подъ вліяніемъ всевозможныхъ, самыхъ невѣроятныхъ, слуховъ совсѣмъ упали духомъ.
Гнѣздо паники и всяческихъ сенсаціонныхъ слуховъ ожило.
Меня удивляло, что члены этого случайнаго союза всегда особенно были энергичны и, если хотите, даже жизнерадостны въ тѣ именно моменты, когда крѣпость переживала тяжелые и неожиданные удары, а будущность ея становилась очень тревожной.
— Ну, вотъ видите, я вамъ говорилъ, что мы долго не въ состояніи будемъ продержаться на передовыхъ позиціяхъ. Вышло именно такъ, какъ я говорилъ, а не такъ, какъ предполагали наши храбрецы. Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ — что вы тамъ ни говорите, а Артуру скоро будетъ конецъ.
— Не думаю.
— Ахъ, оставьте пожалуйста.
Ну, мѣсяцъ, два, наконецъ, три продержимся — а что проку?
Какой существенный достигнутъ будетъ этимъ результатъ?
Если Куропаткинъ насъ не выручитъ, Артуръ будетъ взятъ.
А что Куропаткинъ не придетъ, то въ этомъ я болѣе чѣмъ увѣренъ. Въ этомъ увѣрены всѣ, кто знаетъ, что представляетъ изъ себя крѣпость.
— Позвольте…
— Нѣтъ-съ, не позволю. Куропаткинъ отлично знаетъ, что Артуръ не крѣпость, что въ немъ нѣтъ самаго необходимаго. Повѣрьте, онъ на Артуръ давно махнулъ рукой.
Почему Артуръ долженъ защищаться? Вы думаете, что Артуръ имѣетъ какое-нибудь значеніе для оперирующей на сѣверѣ арміи?
Ровно никакого! Артуръ нуженъ японцамъ, а не намъ.
Артуръ долженъ защищаться во имя традицій.
Я васъ спрашиваю — какой существенный результатъ будетъ достигнутъ упорной и продолжительной обороной Артура?
Крѣпость будетъ взята или сдастся, безусловно! Почему? Потому, что Куропаткинъ махнулъ на нее рукой. Значитъ, существеннаго результата не будетъ достигнуто.
Что же остается? Я васъ спрашиваю и прошу отвѣтить, что же остается?!?-
— Остается еще очень…
— Вы хотите сказать-очень много. Совершенно вѣрно — очень много. Первое (членъ союза «гнѣздо паники» загнулъ большой палецъ, а потомъ и пошло): масса убитыхъ; второе: масса раненыхъ; третье: масса вдовъ, сиротъ, калѣкъ, дармоѣдовъ; четвертое: сколько ужасовъ придется перенести отъ грядущихъ бомбардировокъ! пятое: всѣ, кто останется въ живыхъ, выйдутъ изъ крѣпости безусловно нервно-больными людьми; шестое: какое мы имѣемъ право, защищая честь русскихъ знаменъ, плодить калѣкъ, вдовъ и сиротъ?..
Мой собесѣдникъ вдохновился, у него уже не хватало пальцевъ. Онъ схватилъ мою руку и, видимо, на ней рѣшилъ «загибать» пункты. Я освободилъ руку и попробовалъ возразить, что крѣпость должна держаться до послѣдней крайности, а до послѣдней крайности еще далеко…
— Позвольте, позвольте, позвольте-съ. Это вы можете разсказывать кому угодно, а не мнѣ. Я-то отлично знаю, что до крайности очень близко.
Уйдетъ эскадра — и мы погибли.
Вы знаете, сколько у насъ снарядовъ? Нѣтъ. А провіанта? Нѣтъ. А сабель и штыковъ? Нѣтъ. А орудій и пулеметовъ? Нѣтъ. А съ духомъ войскъ вы знакомы? Нѣтъ. А знаете ли вы, что крѣпость Портъ-Артуръ не имѣетъ еще Высочайше пожалованнаго штандарта? Нѣтъ.
Ну такъ вотъ! Вы ничего не знаете, а я все это отлично знаю. Я все это говорю не голословно, а съ фактами-съ въ рукахъ.
Тамъ, сидя въ Россіи и читая въ креслѣ газету о доблести русскихъ войскъ, пріятно щекотать свое патріотическое самолюбіе. Пускай, молъ, дерутся — Европа и міръ узнаютъ, что за силища эта Россія.
Нѣтъ-съ, слуга покорный!
Въ Петербургѣ хорошо, а ты вотъ посиди въ Артурѣ въ ожиданіи прелестей бомбардировокъ!
Насъ до сихъ поръ бомбардировали только съ моря. А что будетъ, когда насъ будутъ громить съ сухопутнаго фронта? Вы понимаете ли, понимаете ли вы, что крѣпость будетъ уязвляться въ каждой ея точкѣ? Не только внутренній, даже внѣшній рейдъ будетъ обстрѣливаться. Эскадра будетъ уничтожена, если она во-время не уйдетъ. Мнѣ объ этомъ говорилъ самъ генералъ Смирновъ.
— Надѣюсь, что генералъ Смирновъ, тѣмъ не менѣе, не смотритъ такъ мрачно на будущее.
— Что генералъ Смирновъ! Генералъ Смирновъ фанатикъ!
Онъ твердитъ, что крѣпость не сдастся. Но онъ забываетъ, что все-таки главное лицо въ крѣпости не онъ, а генералъ Стессель. А что Стессель не допуститъ кровопролитія — это вѣрно. Мы имѣемъ на него нѣкоторое вліяніе. Онъ упрямъ, но онъ не фанатикъ въ родѣ Смирнова. Мы сумѣемъ въ нужную минуту склонить и Кондратенко…-
Имѣйте въ виду, что все это говорилось, когда еще ни одного снаряда не упало съ сухопутнаго фронта. И говорилось это не простымъ обывателемъ Артура, а человѣкомъ по своему положенію очень солиднымъ и носящимъ военный мундиръ.
Я попробовалъ возразить еще.
— Неужели вы думаете, что генералъ Кондратенко способенъ противостать Смирнову въ дѣлѣ упорной защиты крѣпости?
— Я этого не говорю. Я говорю, что стоитъ только генералу Кондратенко притти къ заключенію, что дальнѣйшая оборона безцѣльна, и онъ убѣдитъ Стесселя капитулировать. Не забудьте, что Разнатовскій, Фокъ, Савицкій и много другихъ противъ упорной защиты. Всѣ они прекрасно понимаютъ, что дѣло проиграно. Кто себѣ врагъ?!
