Это ли не катехизис, не указание молодой личности-неудачнику, как вырваться из порочного круга бедствий и обрести хоть какую-то властишку над человечьими душами, выше которых он себя втайне считает! Прочь сострадания к тем, кто остался позади — провозглашает «Майн кампф» и личный пример фюрера, который не скрывал своего бедственного прошлого от широких масс и тем самым стал им еще более близок.
Как всякий политик, мечтающий стать пророком своего народа, Гитлер еще на заре карьеры начал создавать свой катехизис. Имеется в виду книга «Майн кампф» («Моя борьба»), где на многих страницах фюрер откровенен настолько, насколько может быть откровенен молодой человек, числящийся среди ровесников в неудачниках, но бредящий вождизмом. Это скрываемое чувство своеобразной неполноценности и двигало молодым Гитлером, когда в 1923 году он написал в «Майн кампф»: «Мы вырастим молодежь, перед которой содрогнется весь мир, молодежь требовательную, резкую и жестокую. Я так хочу. Наша молодежь должна отличаться всеми этими качествами, должна быть безучастной к страданию. Я хочу в ее взоре видеть блеск глаз хищного зверя». И через восемь лет в спецлагерях для скаутов начали выращивать именно такую молодежь с «блеском глаз хищного зверя». Это были знаменитые формирования «Гитлер-югенда». Они стали надежной опорой фюрера в завоевательных кровавых войнах. Давая присягу, молодые воинственные арийцы фанатично и восторженно говорили: «Я клянусь тебе, Адольф Гитлер, — мой вождь, в верности и мужестве. Я обещаю тебе и всем, кого ты назначишь моими начальниками, повиноваться до самой смерти». До самой смерти, до последнего патрона дрались элитные эсэсовские части, что подтверждено многочисленными свидетельствами советских воинов, положивших немало жизней и проливавших кровь, чтобы сломить эсэсовское сопротивление.
Вот как экзамен на выживание после разгрома фашизма вспоминал один из курсантов СС: «Все мы орудовали лопатами, как одержимые. Окровавленные ладони горели, пот ел глаза, сердце бешено колотилось. Танки совсем близко — окоп или могила? Такого страха мне не приходилось испытывать больше никогда. Бросаясь на дно ямы в самое последнее мгновение, я увидел прямо над собой огромные звенья гусениц. Совсем близко раздался чей-то предсмертный дикий крик, в нос ударили выхлопные газы. Когда все было кончено, я узнал, что танки раздавили насмерть двоих из десяти человек. Третий не выдержал и бросился бежать. Потом его списали в штрафной батальон. Погибших, а их еще прибавилось из других десяток, хоронили с воинскими почестями». Именно о тысячах, сотнях тысяч таких одержимых сверхвоинов и мечтал Гитлер со своими советниками. Так воспитывались, безжалостно натаскивались будущие покорители мира, хозяева Великого Третьего Рима, каким грезилась фюреру Германия со славянскими колониями до Урала.
И эксперимент по фашизации душ тысяч молодых немцев дал свой кровавый, апокалипсический результат. Свидетельством тому — тысячи писем «новоявленных покорителей» с Восточного фронта домой, их дневниковые записи. Вот что написано в дневнике одного из «арийцев» после его участия в расправе над советскими патриотами:
«Я лично просто не в состоянии испытывать хотя бы малейшее чувство жалости к этим людям, даже к женщинам. Их страдания мне совершенно безразличны. Они ничуть не трогают меня, наоборот — на время удовлетворяют ту ненасытную жажду мести, которая пожирает меня. Убивая нас из-за угла, они воюют за свою родину? Что ж, возможно. Я же ради своей родины полностью поддерживаю приказ нашего командира: „Смерть партизанам!“»
Насколько же были потрясены матери «чистокровных арийцев» глубочайшей переменой в характерах своих сыновей, приезжавших в отпуск с Восточного фронта! «Мой сын к 1943 г. стал холодным манекеном, он стал резко говорить со мной, чего никогда не было ранее», — признавалась Эльза Д., мать майора СС, занимавшегося расправами в Польше. «Я возненавидела фюрера, когда поняла, что он сделал моего мальчика моральным уродом!»- свидетельствовала в 1947 г. американским журналистам мать другого молодого эсэсовца, который был убит при штурме Берлина советскими войсками. Эти признания немецких матерей — открытый протест против фашистского режима, которым они по наивности восхищались в середине 30-х годов, когда Германия испытывала военно-политический и экономический подъем. «Гитлер дал нам работу и хлеб с маслом, но взамен отобрал моих двух братьев», — писала в 1956 г. журналистка из ГДР Магда Э.
Так Гитлера после падения его режима сами немцы начали называть «черным демоном нации». И «демонизм» тут даже не мистическое понятие — скорее это характеристика самых темных, самых жестоких пороков фашистского режима и идеологии.
