Предполагаются и другие варианты объяснения феномена зомби. Одни утверждают, что по договоренности с колдуном, человек, имитирующий «смерть», дышит через трубочку в гробу, а потом по известному ему знаку колдуна начинает «оживать», когда его извлекают на белый свет. При этом колдун произносит особые заклинания, которые повышают его авторитет в глазах присутствующих доверчивых простолюдинов. Другие считают, что за зомби принимают душевнобольных, для которых на Гаити нет психиатрических лечебниц. Что ж, вполне приемлемы и такие объяснения феномена, тем более, что довольно часто исследователи ловили шаманов и разного рода «колдунов» на обычном шарлатанстве и подлоге. Однако не будем отрицать, что действительно есть (но редко встречаются) знахари из народа, обладающие экстрасенсорными способностями и хорошо разбирающиеся в приготовлении различных лекарств из трав и других растений. Этот факт тоже установлен наукой.
На Гаити же в народе считают, что зомби — это рабы колдунов. Чтобы злой колдун не покусился на кого-то из умерших, родственники покойного хоронят его со всевозможными предосторожностями. Стараются вырыть могилу поближе к дороге, к людному месту, по нескольку дней дежурят по ночам у могилы, чтобы труп разложился в земле до такой степени, что уже не подойдет на роль зомби. Авторы материалов об этом утверждают, что есть случаи, когда родственники покойного, не желая, чтобы последний превратился в зомби, расчленяют труп перед похоронами, впрыскивают в него сильный яд и даже расстреливают покойного. И все эти зверства, рожденные дремучими предрассудками, творятся якобы для блага самого мертвеца.
Версию того, что на Гаити действительно проводятся обряды посвящения в мужчины с применением особо вредных средств, не впрямую, а косвенно подтверждает одна из статей уголовного кодекса, которая гласит: «Также должно быть расценено как покушение на убийство любое действие на человека, которое не вызвало действительной смерти, а только состояние комы, более или менее продолжительное. Если после совершения таких действий человек был похоронен, то действие расценивается как убийство вне зависимости от конечного результата». И правда, раз принята такая статья, значит, для этого у властей Гаити были свои веские основания. Но в этой статье уголовного кодекса открыто не говорится, что она направлена напрямую против антигуманных действий колдунов. И это наталкивает на мысль о сомнении в истинности сенсационных публикаций о гаитянских зомби.
Сомнения сомнениями, но различные истории на эту тему известны уже более 200 лет. Может, они содержат в себе зерно истины? Примеров того, когда легенда становилась былью, немало. Человечество не верило в существование Трои до тех пор, пока ее не раскопал Шлиман. Вспомним и мы одну из историй о зомби.
Историки считают, что первое упоминание о вуду как о магическом ритуале относится к временам Великой французской революции. Когда в августе 1791 года на Гаити, во французской колонии, началось восстание рабов, переросшее в движение за независимость, его возглавил колдун Букмен. Это он ввел среди повстанцев кровавые обряды с жертвоприношениями. Так, по крайней мере, утверждают отрывочные свидетельства, относящиеся к тому периоду.
Кровавая война длилась 12 лет, в итоге к власти на Гаити пришел первый местный чернокожий правитель Туссен-Лувертюр. Как мы знаем, ни одна война не обходится без легенд, тем более движение за независимость. Эти мифологизированные истории создаются в основном в среде повстанцев для поддержания собственного боевого духа. И делается это часто полуосознанно. Так в устных рассказах отражается мечта о свободе и победе над врагом. Родилась такая легенда и на Гаити. В простонародье утверждали, что даже мертвые вновь встают, чтобы сражаться против ненавистного рабства и помогать своим живым братьям по оружию. И до Европы дошел слух, что в армии Туссена-Лувертюра с неистовством сражались неубиенные оживленные мертвецы. Участники экспедиционного корпуса рассказывали об этом, ссылаясь на кровавые схватки, в которых казалось, что отчаянных темнокожих невозможно одолеть, сколько их ни убивай. Этими рассказчиками являлись простые французские солдаты, которым тоже не чужды были религиозные суеверия. Говорили об этом и в среде просвещенного офицерства.
