– Две недели назад в Пешаваре на совете семи Гульбеддин именем Аллаха поклялся уничтожить 70-ю бригаду Советов, поднять восстание в двух-трех дивизиях Первого и Второго армейских корпусов, захватить Кандагар и провозгласить Кандагарскую Республику… Пойти походом на Кабул, – неумолимо звучит голос Петрохалко.
Я смотрю на лица, стараясь по их выражению лучше понять суть услышанного. Вот Рафи – он нервничает; Бабаджан – сидит с полузакрытыми глазами; Халиль – бледный, покусывает губы; Назар – командующий ВВС и ПВО ДРА смотрит горящими глазами в одну точку, готовый, видимо, к полету в любое время и в любую погоду; и только Мир Тохмас спокоен и покорен судьбе. Советские генералы и офицеры, встревоженные докладом Петрохалко, смотрят на меня, ждут моего решения…
– Осторожный Раббани, – продолжает Петрохалко,-назвал это решение Гульбеддина «сатанинским искушением» и преждевременным. Наоборот, Ахмад-Шах-Массуд поддержал Гульбеддина. Остальные – «как велит Аллах». Уже неделю Гульбеддин находится в Кандагаре, – я взглянул на Наджиба: даже ни один мускул не дрогнул на его румяном округленном лице, – позавчера Гульбеддин в Центральной мечети…
– Довольно! – не сдержался я, прервав доклад Петрохалко. – Все ясно: нас перехитрили и предали. Узел завязан крепко-накрепко, намертво. Развязать его уже невозможно. Надо разрубать. Решительно и без промедления.
Смотрю на раненого комбрига и подсознательно представляю, что ему уготовил хитрющий и коварнейший Гульбеддин.
– Не возражаете, – обратился я к Рафи и Наджибу,- если я сформулирую цели и задачи наших совместных действий?
– Щюкрен-щюкрен, – оба обрадованно закивали головами. Молнией мелькнула мысль: решай без славянского сострадания, разумом.
Я обращаюсь к Рафи, Мир Тохмасу и его советнику генералу Левченко:
– Прошу вылететь в 15-у пехотную дивизию, а вас, генерал Бабаджан, полковник Халиль и генерал Бровченко, вылететь в 7-ю пехотную дивизию. Объявить в дивизиях, что они отменно выполнили боевую задачу и уходят на отдых на зимние квартиры. Сегодня же, немедленно…
Афганские военачальники переглянулись.. Рафи по-русски:
– Поч-чемму так? – И, не торопясь, твердо продолжил: – После этого объявления никто воевать их не заставит против кого бы то ни было. Даже Гульбеддин за длинные афгани.
Все дружно зашумели и зашептали молитву.
Я, не ответив на возражение Рафи, обратился к Наджибу:
– Вам срочно надо лететь в Кандагар. Организуйте там облаву. Ловите Гульбеддина. Усильте гарнизон – введите в город 7-ю танковую бригаду Второго армейского корпуса. Министр обороны и Главком ВВС перебросят на аэродром Кандагара 666-й полк «командос» из Кабула в ваше распоряжение.
Снова афганцы дружно загудели. Снова молитва, шепотом.
– Ну, а мы, – я показал на Шкидченко, Петрохалко, Бруниниекса, Шатина, – погоняем душманов по виноградникам… Комбриг, угостил бы что ли, а?
– Так точно!
Мы выпили по солдатской кружке крепкого-крепкого чаю, заваренного в солдатском котле, и закусили тоже солдаткой, сероватой и сухой галетой. Все встали, взволнованные и напряженные. Моя седая борода трижды коснулась щек каждого афганца. Они прошептали молитву:
– Да поможет нам Аллах!
Соотечественникам пожал каждому руку. В автобусе остались Бруниниекс и комбриг. Вертолеты ушли в ночь.
Около семи часов утра три вертолета прошлись над виноградником и сбросили листовки.
Затем – тишина. Никакого движения, даже шевеления.
Бригада к бою готова – около трех тысяч отменно вооруженных воинов, БМП, танки. При поддержке авиации, вертолетов, артиллерии. Превосходство наше над моджахедами несомненное. Сила такая, что все в округе можно смешать с землей.
У комбрига поднялась температура – пулевое ранение в плечо давало о себе знать. Я попросил его лечь в госпиталь. Но он взмолился, чтобы я дал ему несколько часов – руководить боем. Я согласился.
Ровно в восемь по «Орбите» на меня вышел Ахромеев и коротко сказал:
– Передаю дословно требование Хозяина: «Почему он медлит? Не знает, что делать (особенно подчеркнуто «что»)?».
– Доложи: знаю, что делать. И делаю!
Но все-таки, откровенно говоря, я колебался. По-прежнему меня сдерживало многократное наше превосходство в технике и оружии. Оно сулило огромные жертвы среди одураченных и фанатичных людей, верящих беспрекословно своим полевым командирам, которые, «волей Аллаха», ими руководят. И в то же время понесенные нами потери требовали от меня решительных ответных действий.
– Готовы ли парламентеры? – спросил я комбрига.
– Так точно! Две группы. На БТР-60ПБ каждая.
– Кто возглавляет?
– Офицеры из политотдела бригады.
– Посылай!
– Есть! – комбриг выскочил из автобуса.
Это было последнее, что я еще мог в этой обстановке сделать во избежании большой крови, огромных потерь среди душманов, да и среди наших воинов из 70-й бригады. Теперь мне оставалось лишь ждать результатов исполнения отданных мною приказов и распоряжений.
Позвонил никогда не дремлющий Черемных и доложил:
