Гражданская война на Украине отчасти можно назвать и войной поколений. Среди ополченцев из местных преобладают мужчины зрелого возраста, воспитывавшиеся в ещё в СССР и потому помнящие о преступлениях нацистов. Молодёжь, учившаяся в школе независимой Украины, о нацизме ничего не знает, а то, что о нём рассказывают, пропускает мимо уха. Уже приходилось не раз читать о случаях, когда отец воюет в рядах ополченцев, а сын — на противоположной стороне.
Даже лидеры самопровозглашённых Донецкой и Луганской Народных Республик не прислушивались к советам Москвы, а когда Владимир Путин предложил им перенести срок референдума о независимости своих государств, сочли это невозможным. (Хотя к осени, как полагают многие наблюдатели, обстановка могла бы измениться радикально в пользу ополченцев.) Но ведь прежде чем провозглашать независимость своих республик, надо было подумать, смогут ли они себя прокормить и тем более защитить от возможных карателей (хотя было ясно, что Киев с отделением Донбасса никогда не согласится). Очевидно, предполагалось, что содержание и защиту этих государств возьмёт на себя Россия. Но с чего это вдруг люди так возмечтали?
А вскоре выяснилось, что торжествовать по поводу ошеломительной явки на референдум и нести ответственность за принятое решение — это разные вещи. Города и сёла Донбасса стали объектами бомбардировок авиацией и артиллерией карателей, которые разрушали жилые кварталы, медицинские учреждения, школы и детские сады, причём не щадили женщин, детей и стариков. И вот руководитель обороны Славянска Игорь Стрелков (Геркон) перед уходом его отряда из города писал:
Мирных жителей можно понять: они созданы, чтобы зарабатывать на жизнь, устраивать свой дом, родить и растить детей. Но не для того, чтобы гибнуть под бомбёжками. На Западе вообще было принято сдавать города неприятелю, если для жителей возникала угроза гибели. Черчилль прилетел в 1940 году в Париж, к которому подошли немецкие воска. Он (готовый воевать за Англию до последнего француза), пытался убедить руководителей Франции организовать оборону столицы. Ему ответили: «Вы хотите, чтобы линии окопов прошли по парижским бульварам?» Не у всякого народа найдется решимость устоять, невзирая на сотни тысяч погибших от голода, в блокадном городе, как поступили ленинградцы (да и там далеко не все были так единодушны, как это рисовала советская пропаганда). И сегодня мы видим репортажи из подвергающихся бомбёжкам Донецка и Луганска, когда мирные житель, плача, требуют, чтобы прекратились боевые действия и начались мирные переговоры. Ополченцы на людях говорят, что будут биться до последнего, отстоят свой Донбасс, а затем пойдут на Киев и дальше, чтобы выжечь заразу нацизма на Украине калёным железом, и она больше никогда бы не возникала. При этом не объясняется, как удастся защитить находящийся в осаде миллионный город, нуждающийся хотя бы в подвозе продовольствия.
Но многие из тех жителей Донбасса, которые встали в ряды ополченцев, проявляют в боях чудеса мужества и героизма, история их подвигов ещё не написана, но её обязательно напишут, и она станет вдохновлять и современников, и потомков.
Конечно, идеальным было бы органическое сочетание русского и украинского национальных характеров, как дополняющих один другого, о чём мечтал Гоголь. Но в современных условиях это невозможно, потому что украинцы (элита) не просто не любят Россию, а одержимы ненавистью к ней. А это чувство преодолевается медленно и трудно. А бывает и так, что преодолеть его невозможно, и нация скорее погибнет, чем переродится. Ныне Украина близка именно к такому исходу.
На вопрос корреспондента, какие основания были для нынешнего украинского кризиса, С. Рыбас отвечает:
