Во Франции Людовик XIV только в 1660 г. подавил последние очаги Фронды — в Провансе. А в 1661 г. умер Мазарини, и закончилась «эпоха кардиналов». 22-летнему Людовику уже успела надоесть опека премьера, он вызвал министров и объявил, что отныне «сам будет первым министром» — каждый должен докладывать все важные дела лично ему, а высказывать свое мнение может только тогда, когда король его об этом спросит. Впрочем, Мазарини оставил монарху великолепную команду дипломатов, военных, администраторов. Из них в первую очередь выдвинулся Жан-Батист Кольбер. Выходец из среды судейских, он был доверенным лицом кардинала и своими талантами помог ему сколачивать личное состояние — самое крупное в Европе, оно достигло 35 млн. ливров. А когда Мазарини опочил, помог королю прибрать к рукам значительную долю этого состояния. А также свалить и упрятать в Бастилию сюринтенданта финансов Фуке, что тоже весьма пополнило казну — Кольбер же занял его место.
Специалисты, подобранные кардиналом, пришлись Людовику очень кстати, поскольку началось его единоличное правление отнюдь не блестяще. Финансовые напряжения долгой войны не прошли бесследно, добавились огромные расходы внешней политики — и на помощь папе, и полякам, и на поддержку в реставрации Карла II (чтобы чувствовал себя обязанным). Хозяйство Франции надорвалось, в 1661 г. грянул двухлетний «великий кризис». На него наложились неурожай, голод, от которого вымирали целые деревни. Многие земли запустели, крестьяне продавали или оставляли свои участки, превращаясь в поденщиков и люмпенов. Вспыхнули восстания в Орлеане, Бургундии, Амбуазе, Монпелье, а в Булонне началась «война бродяг» — тут граждане откупились от постоя войск, а их все равно прислали. Люди взбунтовались, создали «армию» в 6 тыс. человек. Мятежи подавляли воинскими частями, «армию бродяг» разгромили в первом же столкновении, и Кольбер потребовал «дать устрашающий урок»: из Парижа дали разнарядку, что должно быть осуждено 1200 человек, из них 800 на колесование и повешение, а 400 «наиболее здоровых» — пожизненно на галеры.
И само бедствие правительство додумалось обратить «на пользу». Людовик вынашивал грандиозные планы военной экспансии, и было начато создание большой постоянной армии. Первые постоянные полки начали формироваться во Франции еще при Ришелье. Но здесь пошли не по шведскому пути (с рекрутированием и закреплением полков за городами) и не по русскому (с созданием военных поселений). А по «кондотьерскому». Дворяне покупали патенты на полки и роты и сами вербовали солдат. Теперь эта практика была продолжена и расширена. Голодающие охотно записывались в войска ради куска хлеба. А обратного хода не было — дезертирам резали уши и носы и ссылали на те же галеры. Злоупотребления царили жуткие. Чтобы окупить затраты на патент, командиры воровали, недоплачивали жалованье, было полно «мертвых душ». И по внешнему виду армия напоминала толпу оборванцев (военная форма во Франции была введена только при Людовике XV). Но эти войска уже получали единообразное вооружение, артиллерию, создавались саперные части.
На морях по-прежнему господствовала Голландия. Утверждение ее в Индии, на Цейлоне, установление пути вокруг Африки через Кейптаун крайне отрицательно сказались на состоянии Азии. Нидерландцы гораздо меньше, чем англичане или португальцы, считались с местными правителями, конкуренции не терпели и всеми способами вплоть до пиратства подавляли торговлю индийских, арабских и персидских купцов. Пути, которым они пользовались — через Персидский залив, Иран и Ближний Восток, хирели. Что подрывало экономику здешних стран, стали приходить в упадок такие центры как Каир, Дамаск, Измир, Тебриз, Кандагар, Лахор.
В Китае голландцы продолжали поддерживать империю Цин. Пираты Чжэн Чэн-гуна сражались отчаянно. Они еще раз предприняли вторжение на Янцзы, одержали блестящую победу над маньчжурским флотом, потопив все корабли. И все же маньчжуры нашли эффективный способ борьбы с морской вольницей, применили тактику выжженной земли. При помощи нидерландского флота империя Цин провела широкомасштабную акцию — в огромной полосе от Шаньдуна до Гуандуна из прибрежных районов было депортировано все население, деревни уничтожены. И эскадрам Чжэн Чэн-гуна стало негде обрести поддержку, запастись продовольствием. И даже для грабежей нападать не на что.
