Алиса помогла парням погрузить мешки с мусором из сада в микроавтобус, чтобы потом отвезти на местную свалку. Она увидела остановившуюся рядом с ними типичную «аппетитную мамочку».
– Парни, вы садовники? – спросила она голосом, в котором слышались интонации девочки из пансиона и одновременно порнозвезды, обращаясь к Хазарду; вероятно, она приняла его за босса.
– Э-э, думаю, да, – ответил Хазард, прежде явно не считавший себя садовником.
– Вот моя визитка. Звоните, если захотите заняться моим садом.
Взяв визитку, Хазард в задумчивости уставился на нее. Алиса решила, что у него вид человека, замыслившего какой-то план.
Поздно вечером Алиса поняла, что тетради нет. Она была абсолютно уверена, что положила тетрадь в сумку, поскольку не хотела, чтобы Макс или кто-то еще прочитал написанное ею, и не собиралась оставлять ее на видном месте. Сгоряча она исповедалась в каких-то вещах, в которых не хотела признаваться даже себе самой. Ни за что нельзя было этим делиться, что бы там Джулиан ни писал о правдивости. Она подумывала даже о том, чтобы утром искромсать тетрадь в кабинете Макса, но было бы неправильно уничтожать истории других людей, поэтому она сунула ее в сумку, решив, что в подходящий момент аккуратно вырвет свои странички, не повредив остальные, и вернет тетрадь Джулиану.
И вот теперь тетрадь пропала.
Джулиан уговорил Алису присоединиться к художественному кружку. На этой неделе они рисовали Кита. Он не был идеальной моделью, поскольку не мог долго усидеть на месте, но это был единственный способ, с помощью которого Джулиан пытался обойти нелепый запрет Моники на собак в кафе.
– Это не собака, Моника, – говорил он. – Это модель.
– Сотовые – в шляпу, как обычно, пожалуйста! – передавая свою шляпу от одного к другому, сказал Джулиан.
Алиса была в шоке. Она без лишних колебаний передала Банти Кэролайн и Софи, но вцепилась в телефон, как ребенок в любимую куклу.
– Обещаю, что не дотронусь до него. Слово скаута. Провалиться мне на этом месте! Положу его на стол с краю, чтобы видеть, если придет какое-то важное сообщение.
– Да, подумать только, вдруг пропустишь жизненно важное объявление о выпуске модной сумки, – съязвил Хазард.
Алиса, сердито уставившись на него, наконец неохотно отдала Джулиану свой телефон.
– А ты знаешь, что индустрия моды приносит в экономику Британии пятьдесят миллиардов фунтов? Это не какой-то выдуманный бред, – сказала Алиса.
– Неужели? Это точная цифра? – ухмыльнувшись, спросил Хазард.
– Ну, честно говоря, я не помню точную цифру, но знаю, что это действительно очень много, – призналась Алиса.
Кэролайн и Софи – Джулиан всегда путал их, но это не имело особого значения – по очереди подбрасывали Банти на коленях, восхищаясь ее прелестью.
– Глядя на нее, ты не хочешь еще ребенка? – спросила одна из них другую.
– Хочу только потому, что в конце занятия могу отдать ее матери. Не желаю возвращаться ко всем этим бессонным ночам… – призналась вторая.
– …или подгузникам. И трещинам на сосках. Брр, – закончила первая, и они заговорщицки захихикали.
Джулиан надеялся, что они не расстроят милую Алису, очевидно прирожденную маму, которая наслаждается каждым моментом с восхитительной Банти, как это явствует из ее аккаунта в Instagram.
– Ну ладно, друзья, у меня есть объявление, – сообщил Джулиан тоном ведущего, но стараясь не выдать своего волнения. Гораздо круче выглядеть искушенным в этих вещах. – К нам приедет фотограф с командой из «Ивнинг стандард», которые создают мой профиль и профили моих подписчиков в Instagram. Прошу, не обращайте на них внимания. Вы их не интересуете, только я. Вы будете просто создавать фон и контекст.
– О господи, мы породили монстра! – прошептал Хазард Алисе, но Джулиан все же услышал.
– А что вы думали?
Джулиан просверлил их обоих строгим взглядом школьного наставника.
Сегодня Джулиан демонстрировал преппи-стиль, отдавая дань уважения одному из великих – Ральфу Лорену. Встречался ли он с ним когда-нибудь? Джулиан был уверен, что да. Когда приехал фотограф с командой и они засуетились вокруг Джулиана, он понял, как сильно изменилась его жизнь за те четыре месяца, что минули с тех пор, как он оставил «Правдивую историю» в этом самом месте, и за те две недели, когда он «поколебал мир Instagram». Как вы понимаете, это не его слова, а «Ивнинг стандард».
Все это не было новым для Джулиана. Он испытывал весьма странное чувство завершения полного круга и возвращения туда, где ему всегда надлежало быть, – в центре внимания. Ему казалось, пятнадцать лет забвения были уделом какого-то другого человека. Его преследовало неловкое ощущение, что он существовал по-настоящему только перед глазами зрителей, что, когда его перестали замечать, он фактически перестал существовать. Делает ли это его ужасно пустым? А если и так, разве это имеет значение? Все люди, желающие взять у него интервью, посылающие ему приглашения на вечера и модные показы, как будто бы так не считают. Они считают его удивительным. Он и есть удивительный, разве нет?
