Но однажды любопытство его серьезно подвело. Это случилось в начале лета. Жара, окна открыты настежь. Я, беременная вторым сыном (он родился в конце июля), собирала вещи для визита в лагерь к старшему. И вот, выходя из лифта на первом этаже, мы с супругом обнаруживаем нашего кота, сидящего на площадке в луже крови. До сих пор не понимаю, как это произошло. Единственное разумное объяснение, что он, запрыгнув на подоконник, пошел дальне в открытое окно и сорвался с ливневого стока, упав с 4 этажа. Как он оказался в подъезде – вторая загадка – вероятно кто-то впустил или кот нашел силы забежать в подъезд сам, когда кто-то выходил – заходил. А может и правда у кошек-котов 9 жизней? Не знаю, но точно знаю, что это было большое счастье – мы увидели его вовремя, не успев уехать.
Естественно, лагерь отменился, образовался визит к ветеринару. Но это суббота, снимок сделать невозможно, рентген не работает, в клинике только дежурный врач. Рекомендация: ждать понедельника или ехать в человеческую городскую больницу и сделать снимок там, если это разрешат.
Мы отправились в больницу замотав кота в полотенце и жестоко нарушив санитарный режим. Сейчас, конечно, смешно вспоминать реакцию двух врачей в рентген кабинете приемного покоя 9 больницы на мою просьбу сделать снимок.
– Кому?
– Коту!
– НЕТ!
Я вышла в коридор и в растерянности присела на скамейку.
Но, видимо, мой расстроенный вид сделал свое дело. И врачи, возможно вспомнив, что беременным отказывать нельзя (иначе заведутся мыши), передумали, задав один вопрос: – «Кто будет держать?» Держал супруг.
А потом – наркоз, гипс. Степан тяжело выходил из наркоза и рвал зубами бинты. Были уколы, кормление с рук любимым тунцом, выпаивание водой и забота как о маленьком ребенке. Мы выходили его и сняли гипс, но рентгеновский снимок сломанной кошачьей лапы храним до сих пор как память об этой истории.
Сказать, что Степан был активный, это не сказать ничего. Он был гиперактивный. Благо квартира, в которой мой супруг, архитектор, снес все ненужные стены, была открытым пространством для жизни – коту было где разбежаться. И он бегал! Носился на высокой скорости, проскальзывая задними лапами по паркету, отталкиваясь в прыжке от стен и кресел. И прыгал!
Мы даже играли с ним в волейбол, бросая ему «мячик» из свернутых в клубочек носков, а он на лету ловил его двумя передними лапами, подпрыгивая достаточно высоко.
Второй его игрушкой была пробка от шампанского: он не только ее ловил на лету, но и приносил в зубах назад, чтобы продолжить игру, за что получил прозвище «кото-пес».
Кстати, пробкой от шампанского он также ловко играл в футбол, виртуозно используя для дриблинга свои тонкие, длинные лапы.
Степан был в полном расцвете сил, в силу породы хорошо сложен и худощав. Портил его элитарный внешний вид только толстый розовый живот, который провисал и болтался при движении. Сытая жизнь в квартирном пространстве способствовала этому и вводила в заблуждение окружающих.
Но вы помните, что свою территорию он никому и никогда не уступал. Пудель, почуяв неладное, взвизгнул и попытался забраться соседке на голову. Далее прозвучала сакраментальная фраза, которую мы вспоминаем до сих пор: «Юля, пожалуйста уберите вашу стриженную беременную кошку!». Какое оскорбление для совершенно небеременного и естественно-природно-каракулевого кота!
Пуделя спасли, с соседкой мы так и не подружились, а Степан смог избавиться от пуза, только выйдя за пределы квартиры, когда мы переехали на дачу.
Но, он так и не изменил своего высокомерно-брезгливого отношения к маленьким собакам. И, когда к нам в гости приходили наши друзья с маленьким беспокойным и нервным йорком, кот запрыгивал на стол, собирал все четыре лапы вместе и в позе египетского сфинкса, прикрыв глаза, наблюдал за ним свысока своего положения и статуса, терпеливо ожидая его уход. А наши гости очень переживали за то, чтобы Степан не нанес неожиданный и непоправимый урон их мелкому песику.
И зря: Степан откровенно демонстрировал презрительное отношение к малышу.
