Моя жизнь была простой; Бог, бизнес и я сам, именно в таком порядке. А потом я встретил ангела, и все изменилось. Только ангел может спасти проклятого.
Пролог
Тяжелый запах лака по дереву и аромат ладана укутывают меня, как одеяло, принося редкое чувства покоя и уюта. Солнечный свет проникает через щель в занавеске, попадая на решетку и рассеивая крошечные блики на моем лице. Я закрываю глаза, купаясь в этом скоротечном тепле.
— Простите меня, Отец, ибо я согрешил, — слова срываются с моих губ, унося свинцовый груз, который гнездился тяжестью у меня в животе с тех пор, как я покинул эту исповедальню двадцать четыре часа назад.
Раздается тяжелый вздох, и сквозь короткое пространство между нами доносится слабое дуновение застоявшегося кофе.
— Сын мой, ты провел здесь последние четыре дня. Я могу лишь дать определенное количество прощений. Их не стоит копить.
Но я не прощен. Я чувствую, как внутри меня гноится грех, разлагая мою душу с каждой минутой. Мне нужно божественное вмешательство. Исцеляющее прикосновение руки Господа. Спасение. А для этого требуется истинное признание, очищение.
— Я не рассказал о своем грехе, — выдыхаю я, ступая на канат, натянутый между Господом и его посланником.
— Господь, Отец милосердия, через смерть и воскрешение Своего Сына примирил мир…
— Я убил человека, — молчание. — Я убил его, потому что он причинил ей боль.
Я отсчитываю восемь тяжелых ударов сердца по ребрам, прежде чем он, наконец, заговорил.
— Ты раскаиваешься? — Отец Максвелл шепчет, и его голос заметно дрожит.
Наконец-то, он меня разглядел. Впервые он по-настоящему видит монстра, которого я держу на привязи. Я больше не просто странный мальчишка, который ходит в его церковь последние тридцать лет, или беспокойный прихожанин, с которым он познакомился в этих стенах. Это игривое чувство опасности, то самое ощущение, которое, как он твердил самому себе, казалось слишком иррациональным, но неизменно все имеет смысл. Я — убийца, грешник, хищник, живущий среди своей добычи. Как это может быть правдой? Один из его паствы. Предатель. Лживый самозванец. Я почти слышу, как все детали одного целого встают на свои места в его голове.
— Нет, — честно отвечаю я. — Мне не жаль, что я убил его, — я ничего не чувствую, только тошнотворное разочарование от того, что Бог меня осудит. Что я ошибаюсь, и без его руководства я бы давным-давно отпустил из-под контроля все свои темные побуждения и натравил на его детей.
— Тогда ты не сможешь по-настоящему избавиться от греха.
— Мне суждено попасть в геенну огненную, — бормочу я, озвучивая ту самую мысль, которая безжалостно мучает меня.
Он прерывисто вздыхает, этот звук похож на выстрел в тишине исповедальни.
— Если только ты искренне раскаишься в душе.
Поднявшись, я хватаюсь за занавеску и на мгновение останавливаюсь.
— У меня нет души.
А раз нет души, то есть ли разница между Раем и Адом?
Глава 1
Мои шаги эхом отражаются от стен длинного зловещего коридора, вторя ударам моего пульса. Моя грудь сжимается, и даже малейшее дыхание ощущается, как тяжкий груз. Передо мной вырисовываются матовые стальные двери, словно врата в ад, а мне хотелось бы оттянуть этот момент и никогда не переступать их порог. Время, кажется, замедляется, хотя тяжесть неизбежности с не меньшей силой давит на меня.
— Мисс Харрис? — Я моргаю и поднимаю взгляд на полицейского, который стоит и смотрит на меня, на его молодом лице образуются морщинки сочувствия. — Вы готовы?
Я киваю, делая глубокий вдох. Он толкает дверь, которая открывается со скрипом петель. Мгновенно температура падает, холодный воздух тянется ко мне и пробегает ледяными пальцами по моему позвоночнику. Я делаю шаг вперед, мои каблуки монотонно цокают по больничной белой плитке. Яркий свет заставляет меня щуриться. Все вокруг замирает, и мое тело сковывает в напряжении, в ожидании приближающегося удара. Один единственный стол расположен прямо передо мной посреди холодной стерильной комнаты. Простыня накрывает тело, свисая почти до пола, но она бесполезна и не может скрыть очертания фигуры мальчика под ней.
— Просто скажите, когда будете готовы, — говорит полицейский, прерывая гробовую тишину.
Я никогда не буду готова. Мое сердце бьется так сильно, что я чувствую, меня сейчас стошнит. Получив от меня решительный кивок, он берет простыню и медленно откидывает ее назад. Как только я вижу лицо мальчика, с моих губ срывается сдавленный всхлип, и я зажимаю рот рукой, чтобы заглушить этот звук.
Зажмурив глаза, я отворачиваюсь и выскакиваю за дверь. Через несколько мгновений мне на плечо ложится чья-то рука.
— Сожалею, мисс Харрис.
Я качаю головой.
