— Вы озлоблены, — заметил Бьяджио. — Понимаю. У вас есть на это право. Но я прошу вас минуту меня послушать. Мне нужно, чтобы вы открыли свой слух. Думаю, вам будет интересно.
— Мне наплевать на все, что вы можете сказать. Если меня вызвали сюда, чтобы казнить, — пожалуйста. Я этого ждал. Но избавьте меня от ваших проповедей.
— Вы неправильно меня поняли, — проговорил император. — Сядьте, пожалуйста.
На этот раз Касрин принял его приглашение. В Бьяджио ощущалось нечто интригующее, чего Касрин никак не ожидал.
— К чему все это? — спросил он. — Почему я здесь?
— Дело касается Лисса, — ответил Бьяджио. — Чего же еще?
— Лисса! — презрительно фыркнул Касрин. — Действительно — чего же еще. Я уже все сказал Никабару. И не понимаю, зачем мне повторять это вам. То, что я стал изгоем, моего мнения не изменило.
Бьяджио кивнул.
— Я в курсе. Адмирал Никабар все мне рассказал. Он считает вас трусом, Касрин.
— Потому что я не захотел убивать невинных людей для него и для вас.
— Нет, — возразил Бьяджио. — Только для него.
— Это и ваша война, Бьяджио. Не пробуйте это отрицать. И это — настоящая бойня. Я больше не хочу в ней участвовать.
— Верно, — сказал император. Он нахмурился, глядя в бокал и рассматривая свое отражение. — Я действительно помогал Аркусу при планировании первого нападения на Лисс. Тогда я был с ним согласен. Но ситуация изменилась. И я изменился.
— Ну конечно! — засмеялся Касрин.
— Это так! — рявкнул Бьяджио. — И я намерен доказать это вам и всей империи.
— Такие люди, как вы, не меняются, Бьяджио. Вы всю жизнь были мясником. И Никабар тоже. — Он откинулся назад, презрительно глядя на императора. — Вы, нарские аристократы, все одинаковые. Вы видите только новые богатства, новые земли, новые народы, которые надо покорить. — Он потер пальцы под носом у Бьяджио. — Вот все, что вас интересует, Бьяджио. Золото. Вам больше ничего не нужно. Вас волнуют только проклятые деньги.
Бьяджио покачал головой.
— Посмотрите на меня, Касрин.
— Я смотрю.
— Я имею в виду — посмотрите, как следует. Какого цвета у меня глаза?
Касрин пожал плечами.
— Не знаю. Зеленые, кажется.
— Правильно, зеленые, — резко подтвердил Бьяджио. Он раздраженно отодвинулся от Касрина. — Было время, когда мои глаза сверкали, словно два сапфира. Кристально-синие, как небо. Как у Никабара.
По лицу Касрина скользнула тень сомнения. Бьяджио ухватился за него.
— Да, вы меня поняли. Я стал другим. То, что мы делали в Лиссе, было ошибкой, но тогда я был безумен. Я сидел на том же снадобье, что и Никабар, и оно нас обоих сводило с ума.
— А теперь?
— Я больше не пользуюсь снадобьем.
— Почему?
— Ради мира, — ответил Бьяджио. — Неправильно продолжать войну против Лисса. Вы это знаете.
Поэтому вы и отказались с ними сражаться. И поэтому Никабар назвал вас трусом. Видите — я многое о вас знаю, Блэр Касрин.
— Нет, — отрезал Касрин, — вы ничего обо мне не знаете.
— Вы родились в рыбачьем поселке Эс-Тракла, к югу от столицы. Вашего отца тоже звали Блэром. У него была шаланда, на которой он возил рыбу с мыса. Ваше первое воспоминание — о том, как вы работаете с ним в море. И вы мечтали стать моряком, как ваш кумир, Никабар. В пятнадцать лет вас укусила мурена. Вырвала кусок мяса из руки...
— Хватит! — бросил Касрин. — Вы можете воспроизвести урок истории, Бьяджио, но вам ничего не известно о
— Но теперь вы его ненавидите, правда, Касрин? — допытывался Бьяджио. — Он отнял у вас жизнь. Нет, хуже! Вы предпочли бы, чтобы он вас убил. Тогда вам не пришлось бы слушать, как вас называют трусом, и вы не застряли бы в той вонючей деревне, не имея разрешения отправиться в плавание. Ведь ваша репутация погублена? Никабар выставил вас и ваших людей дураками. И «Владыка ужаса» обрастает ракушками, пока вы напиваетесь и проводите время со шлюхами. Никабар ждет, чтобы вы покаялись. Но вы этого никогда не сделаете, потому что считаете себя правым.
Все сказанное Бьяджио было правдой, и Касрин заставил себя едко улыбнуться:
— Очень впечатляет.
Ответная ухмылка Бьяджио ужасала.
— Я не идеальный человек, капитан. Но я стал лучше, чем был. Есть вещи, которые мне нужны для того, чтобы сохранить империю. Одна из них — это мир с Лиссом. У меня есть проблемы посерьезнее, а лиссцы меня выматывают. Мне необходим мир.
— Ну и? Действуйте: заключите мир.
— Не могу. Мешает наша общая проблема.
— Общая? — Касрин, наконец, понял: — Вы имеете в виду Никабара.
— Он одержим Лиссом. Он пытается покорить его уже больше десяти лет, и это лишило его рассудка. И он загнал меня в угол. Черный флот подчиняется не мне, а ему. Флот будет воевать с Лиссом столько, сколько Никабар того потребует.
