Он налетел на Гэйла, не обращая внимания на его меч и доспехи. Меч императора загремел по корпусу короля, рассекая нагрудный панцирь, а потом взлетел вверх, оставив отметину на лице Тэссиса. Когда клинок порезал подбородок, вырвав кусок плоти и пустив фонтан крови, Гэйл взревел. Большего Бьяджио и не требовалось. Он опустил меч на руку Гэйла, прорезав тонкий металл перчатки и отрубив два пальца. Гэйл в ужасе взвыл и уронил оружие. Бьяджио двинулся на него, и король упал навзничь, споткнувшись. Лежа, словно перевернутая позолоченная черепаха, Гэйл смотрел на нависшего над ним Бьяджио.
— Я победил! — объявил Бьяджио. Навалившись на грудь Гэйла, он приставил острие меча к его латному воротнику. — Что ты чувствуешь, Гэйл? Каково это — быть настолько близко от смерти?
Лицо старика было полно решимости.
— Ты только посмотри на себя! — проговорил он, задыхаясь. — Ты же безумен! И всегда был безумным...
— Я не безумец!
— Нет, безумец, — возразил Гэйл. — Я вижу в тебе безумие: оно как болезнь.
— Нет! — Бьяджио навалился на меч, пережимая Гэйлу горло. — Я изменился.
— Нисколько, — возразил Гэйл. — Ты все такой же маньяк.
— Раскайся, змея! Признай меня своим императором. Принеси мне присягу в присутствии всех этих людей!
В глазах Гэйла промелькнуло нечто похожее на жалость.
— Отправь меня к моим детям.
— Принеси присягу!
— Маньяк, — сказал Гэйл. — Кровожадный женоподобный мужеложец...
Бьяджио навалился на меч, погрузив его в горло Гэйла. Вверх ударил фонтан крови. Задыхаясь и захлебываясь кровью, Тэссис Гэйл побулькал что-то едва слышное.
—
Сотрясаясь от ярости, Бьяджио смотрел, как умирает Гэйл. По воротнику его доспехов текла пенистая кровь. Король Талистана закрыл глаза, сделал последний судорожный вздох — и умер. У Бьяджио не было сил подняться — он мог только смотреть на агонию Гэйла. Столпившиеся вокруг них горцы глядели с изумлением.
— Император, — спросила, наконец, Вандра Грэйфин, — как вы?
— Все хорошо, — с трудом выдавил из себя Бьяджио.
Но это было далеко не так. Бьяджио била дрожь, голову поднять он мог только с большим трудом. Воздуху не хватало, из глаз лились жгучие слезы, но он сам не понимал, почему плачет.
Крэй Келлен поспешно подошел к нему и помог встать. Бьяджио привалился к нему: держаться на ногах он не мог. Он с мольбой взглянул на предводителя клана:
— Я император...
— Да, государь, — ответил Келлен. — Безусловно. Келлен отвел Бьяджио от тела Гэйла и усадил на чудом сохранившийся участок с травой. Пока Вандра Грэйфин приказывала остальным горцам отойти, Келлен встал на колени рядом с Бьяджио.
— Мы победили, государь император, — сказал он. —
Бьяджио тупо кивнул.
— Я император, — снова повторил он.
— Да, государь. — Келлен с трудом улыбнулся. — Да. Вы император.
Почти час Ричиус и его армия двигались к арамурскому замку, не встречая сопротивления. Вдоль знакомых дорог тянулись яблоневые сады и коневодческие фермы. Странный отряд из беглецов и чужеземцев не остался незамеченным: скотоводы и земледельцы выбегали посмотреть, потрясенные видом трийцев и своего собственного запрещенного флага. Джал и его Праведники махали людям, провозглашая возвращение короля Ричиуса. На это все как один реагировали одинаково: глубоким потрясением. Двигаясь во главе колонны, ощущая изумленные взгляды своего народа, Ричиус чувствовал себя крошечным. Он не рассчитывал, что его встретят торжественной процессией, но и полного молчания он тоже не ожидал. За время его отсутствия с его народом что-то случилось: талистанский кнут сломил людей.
— Хорошо идем, — заметил Джал.
Они ехали по большому полю: здесь раньше была ферма покойного Праведника Меча по имени Оган, который умер от болезни легких. Вдова Огана стояла на крыльце своего дома и тупо смотрела, как они едут мимо. Ей не могло быть больше тридцати лет, но она казалась старухой.
— Ричиус, ты меня слышишь? — спросил Джал. Ричиус кивнул. Вдова Огана продолжала смотреть на него.
— Я сказал, что мы хорошо идем, — повторил Джал. — Мы не встречаем сопротивления и уже через час будем у твоего замка.
— Если мой отец не пошлет новый отряд, — вставил Алазариан. Юноша ехал рядом с Ричиусом, а по правую руку от него держался Пракстин-Тар. — Он уже должен был узнать, что мы идем.
Джал расхохотался.
— Какой отряд? Они все в Талистане!
— Хотелось бы надеяться, — отозвался Рикен. Они с Пэрри ехали рядом с Джалом. — Не забудь: мы ведь не знаем точно, что Бьяджио начал войну.
— Я уверен, — заявил Алазариан. — Я ему верю.
— Ну, тем лучше для тебя, парень, — пошутил Джал. — Что ты об этом думаешь, Ричиус? Что, по-твоему, скажет Лет, когда увидит, что мы приближаемся?
— Как ее зовут?
— А?
— Вдову Огана. Как ее зовут?
— Ричиус, прекрати! — приказал Джал. — Посмотри на меня.
Ричиус с трудом оторвал взгляд от вдовы.
— В чем дело?
— Забудь об этой женщине, — укоризненно проговорил священник. — Думай о сражении. Ну, так что, по-твоему, нас ждет в замке? Алазариан считает, что все войска, скорее всего, ушли сражаться с горцами. Ты тоже так думаешь?
— Гм... да. Наверное. Не знаю.
