— Я хочу услышать это от вас. Расскажите мне про козу. Расскажите все. Вы ее исцелили? У нее ведь была сломана нога, так? И вы ее залечили? Каким образом?
Эта череда вопросов была невыносима. То, в чем должен был признаться Алазариан, было немыслимо — и, тем не менее, Бьяджио, похоже, уже все знал.
— Я... я не знаю, как рассказать, — пролепетал Алазариан. — Это... какая-то случайность...
— Вы лжете, — возразил Бьяджио. Он уже не сидел в кресле, а стоял перед Алазарианом, опустившись на одно колено. Хрупкая рука взяла юношу за подбородок, заставив повернуть лицо к нему. — Правду, мальчик. Расскажи мне то, что я хочу знать. Ты исцелил то животное, когда твой отец приказал его зарезать. Ты сделал это своим сознанием, правда?
— Да! — крикнул Алазариан, освобождаясь от пальцев Бьяджио и вскакивая с кресла. — Вы поэтому меня сюда вызвали? Чтобы продолжать искать эту вашу магию? Вы с этим все еще не покончили?
Бьяджио не встал с колена, глядя на Алазариана снизу вверх. Рот у него приоткрылся от изумления.
— Мой Бог! Значит, это правда? — прошептал он. Алазариан обхватил себя руками, раскачиваясь на месте, словно испуганный ребенок.
— Как?... — с трудом выдавил он из себя. Каждое слово стало свинцово-тяжелым. — Как вы узнали?
— От человека по имени Ларр, который работал у вас в конюшне в Арамуре.
— Я его знаю, — сказал Алазариан. — Вернее, знал. Он уволился.
— У меня под крылом немало людей, Алазариан. Я плачу им, чтобы узнавать все о своих врагах. Этот человек, Ларр, рассказал мне то, что я о тебе знаю. В том сарае ты был не один, мальчик. Он тебя видел. — Бьяджио, наконец, выпрямился и подошел к Алазариану. — Ларр не увольнялся, — сказал он прямо. — Его убил твой отец, который, наверное, заподозрил, что он поставляет мне сведения. Но, как видишь, кое-что интересное я все-таки узнал.
— И что теперь? — спросил Алазариан. — Что вы со мной сделаете?
— Ты все еще заблуждаешься на мой счет, — сказал Бьяджио удивительно мягким тоном. — Скажи мне: ты — целитель?
— Да. По крайней мере... мне так кажется.
— И ты можешь излечить все что угодно? И кого угодно? Алазариан кивнул. На самом деле он не знал глубины своего дара, но подозревал, что его возможности безграничны.
— Поразительно! — выдохнул Бьяджио. — Я так усердно искал! Так усердно...
Он отошел, качая головой, и рухнул в свое кресло. Император вдруг исчез, и на его месте оказался усталый мрачный человек.
— Мне можно идти? — спросил Алазариан.
— Сядь, — приказал Бьяджио, не поднимая головы.
Алазариан повиновался. На этот раз император не стал предлагать ему угощение и одаривать ласковыми улыбками. Бьяджио просто смотрел на него.
— Мне кое-что надо узнать, — сказал он, — и я прошу, чтобы ты сказал мне правду. Ларр был моим единственным агентом в Арамуре, а в Талистане у меня никого нет. Я оглох и ослеп, мальчик. Что твой отец делает в Арамуре? И твой дед в Талистане — расскажи мне и о нем тоже.
— Честное слово, государь, я ничего не знаю. Если бы министр Дакель вызвал меня сегодня давать показания, я бы и ему сказал то же самое. — Алазариан понурился. — Извините. Я и правда не знаю, что происходит дома.
— Тогда позволь мне поделиться с тобой моими подозрениями. В моей империи сейчас происходит много событий. Иногда так много, что за всем не уследишь. А твой отец... — Бьяджио сделал паузу. — Стоит ли мне называть его так?
— Пожалуйста, — попросил Алазариан. — Не нужно, чтобы все знали.
— Согласен. Итак, твой отец и твой дед строят планы, юный Лет. И я точно не знаю, в чем они заключаются. Я знаю только, что твой отец записывает мужчин Арамура в талистан-скую армию. И в Арамуре что-то строится с использованием рабского труда. Что-то очень крупное. Ты что-нибудь об этом знаешь?
— К сожалению, нет. Я слышал, как мой отец упоминал арамурских рабов, но больше ничего не знаю. Бьяджио мрачно задумался над его ответом.
— Этого я и опасался. Я надеялся, что тебе известно что-то еще, но подозревал, что это окажется не так. Однако в одном я не ошибся. Ты достаточно сильно ненавидишь Элрада Лета, чтобы рассказать мне о нем правду. За это я благодарен.
— И это все? Вы для того вызвали меня сюда — чтобы спросить, что я знаю об отце? Или услышать мое признание о моей силе?
— Для обеих этих вещей, — ответил Бьяджио. — И не только.
Еще один таинственный ответ. Алазариана начало корчить.
— Государь... Бьяджио поднял палец.
— Подожди.
Император встал с кресла и начал расхаживать по комнате. Казалось, он не может собраться с мыслями — как будто ему надо сообщить какую-то ужасную новость, но он не знает, как лучше облечь ее в слова.
