— Я могу предложить вам очень немного, но это — один из моих подарков. Я не отдавал приказа отобрать у вас Кроут. Не существует планов вторжения на остров, чтобы его отвоевать обратно. Никабар не имеет намерения нападать на вас здесь. — Он переплел пальцы. — У моего старого друга Динара совсем другие планы.
— Какие именно? — спросил Тимрин.
Игнорируя его, Бьяджио продолжал смотреть прямо на Джелену.
— Лисс. Уже сейчас Никабар плывет в сторону Казархуна, чтобы встретиться
— Но это же безумие! — воскликнула Джелена. — Черный флот десять лет пытался найти дорогу в центр Лисса, но так и не сумел это сделать. У него ничего не получится.
— Тогда он начнет вторжение, не найдя пути туда, — ответил Касрин. — Если ему не удастся найти пролив, он пошлет «Бесстрашного» в лобовую атаку и не отступит, пока у него не кончится горючее для огнеметов. Вы правы, королева Джелена: это безумие. Но таков Никабар.
Джелена по-прежнему не знала, чему ей верить. Она чувствовала себя отвратительно, словно эти подлые дьяволы поймали ее в ловушку. Утверждения Бьяджио звучали очень убедительно, но смущал их источник. Частично она была уверена, что это — уловка, очередной хитроумный план Бьяджио. Но каковы бы ни были иные причины приезда Бьяджио на Кроут, он явно подверг себя чудовищному риску.
Возможно — есть такая вероятность, — что он говорит правду.
— И это все, что вы предлагаете мне в обмен на мир? — вопросила она. — Слух?
— Мир не надо ни на что обменивать, — возразил Бьяджио. — Он сам по себе награда. Если вы сделаете то, о чем я прошу вас, королева Джелена, то только потому, что хотите мира не меньше, чем я. Я явился сюда не за одолжениями. Но я вас предупреждаю: то, что я сказал вам о Никабаре, не слух. Он нападет на Лисс, потому что ему известно, что вы сосредоточили свои силы здесь, на Кроуте, ожидая вторжения.
Этот довод был настолько логичным, что Джелена чуть не закричала. Лисс ослаблен из-за ее близорукой уверенности в том, что вторжение произойдет здесь! И Никабару это известно. Он соберет как можно больше кораблей, он попытается пытками вырвать тайну проливов у какой-нибудь захваченной в плен команды, а потом начнет атаку. Джелена закрыла глаза и потерла виски, стараясь прогнать надвигающуюся мигрень.
— Я по-прежнему не понимаю, почему вы здесь, — сказала она. — Что я могу сделать? Как я могу заключить мир с Наром, если Никабар не будет этот мир соблюдать?
— Джелена, посмотрите на меня, — попросил Бьяджио.
Она открыла глаза. Бьяджио смотрел на нее, безмолвно призывая быть сильной. На долю секунды он напомнил ей другого нарца — того, которому она доверилась и которого предала. Бьяджио был совершенно не похож на Ричиуса Вэнтрана, но сейчас он смотрел на нее с такой же решимостью.
— Никабар — это наша общая проблема, — пояснил Бьяджио. — Я не могу его сдержать, а вы не можете заключить мир с Наром, пока существует Никабар. Я прав?
— Кажется, да.
Бьяджио непринужденно откинулся на спинку стула.
— Так что же нам остается делать? Смысл его слов был неприятно ясен.
— Мой Бог! Вы продадите своего человека? И к тому же — своего друга?!
— Другого пути нет, — ответил Бьяджио. Его лицо оставалось непреклонным. — Если вы перестанете думать сердцем, а не головой, то поймете, что я прав. Я
— Это так, — призналась Джелена. — Вы назвали не те причины, но вы правы. Нам необходимо потопить «Бесстрашного».
— Но как? — вопросил Тимрин. Бьяджио бросил взгляд на Касрина:
— Он.
— Он? — недоверчиво переспросила Джелена. — И все? Капитан Касрин вздрогнул.
— Так вот оно как, Бьяджио? — спросил он. Джелена была потрясена. Похоже, капитан знал не больше ее самой!
— Итак? — не отступилась она. — Как вы планируете потопить «Бесстрашного»?
Бьяджио держался все так же спокойно и непринужденно. Закинув ногу на ногу, он объяснил:
— Все очень просто. Касрин заманит Никабара на Лисс. Он скажет Никабару, что сумел найти тайный пролив, ведущий в сердце Сотни Островов, и поведет его туда. Вы с вашими лиссцами сделаете остальное, миледи.
— Ловушка! — догадался Касрин.
— Вы хотите, чтобы мы действовали совместно? — Джелена с отвращением посмотрела на Касрина. — Мы и он?
— Он на это не клюнет, Бьяджио, — сказал Касрин. — Никабар ни за что мне не поверит.