Пракстин– Тар стоял на краю своего лагеря, наблюдая, как к нему приближаются три всадника. Полдень давно миновал, и военачальник испытывал сильнейшее нетерпение, поскольку отправил своих воинов с поручением много часов назад. Кринион по-прежнему был болен. После ранения прошло пять дней, а его состояние не улучшалось. Хотя он ненадолго очнулся, множественные раны на его теле не заживали, и Валтув утверждал, что в них начинается заражение. Заражение может убить раненого, а лекарь не умел с ним бороться. Валтув пробовал применять травяные лекарства и пиявок, смачивал раны какими-то растворами и даже заставил Криниона выпить молоко пантеры, но вся так называемая «помощь» оказалась бесполезной. Криниону становилось хуже. Сегодня, в день касады, даже молитвы отца не смогли ему помочь. Кринион нуждался в молитвах человека с большим авторитетом, такого, к кому Лоррис и Прис прислушались бы.
И теперь искусник приближался к лагерю. Священник в сопровождении двух воинов с вытатуированным на лице вороном ехал на простом гнедом коньке, но его широкое одеяние было традиционного шафранового цвета. На лице его читался гнев из-за того, что его вызвали в военный лагерь, а когда он встретился взглядом с военачальником, выражение его лица стало еще более мрачным. Пракстин-Тар скрестил руки на груди. Волей или неволей, но искусник приехал – и военачальник был ему благодарен.
– Подъезжайте сюда, – приказал он.
Воины доставили священника к краю лагеря, где дожидался Пракстин-Тар. Лицо искусника было хмурым и неприветливым. Он не спешился вместе с воинами и продолжал сидеть верхом, гневно глядя на военачальника. Пракстин-Тар дружелюбно протянул ему руку.
– Тебе не причинят вреда, – пообещал он. – Но мне нужно было, чтобы ты сюда приехал. У меня для тебя дело.
– Сегодня я нужен в моей деревне, военачальник, – ответил искусник. – Сегодня касада. Или ты об этом забыл? Пракстин-Тар с трудом подавил гнев и остался вежливым.
– Я пользуюсь тем же календарем, что и ты, священник. Но мой сын болен и нуждается в молитвах. Не будь положение таким отчаянным…
– Я приехал потому, что у меня не было выбора, – прервал его искусник. – Моя деревня страшится твоего мщения. И это – единственная причина, Пракстин-Тар. Ты позоришь священный праздник, посылая за мной вооруженных людей.
– Ты мне поможешь или нет? – вопросил Пракстин-Тар.
– Я ведь здесь, разве нет?
– Тогда поучай меня когда-нибудь в другой раз, священник. Моему сыну ты очень нужен. – Пракстин-Тар подошел к коньку священника и взял его под уздцы. – Слезай.
Искусник выполнил приказ. Слезая с конька, он бережно придерживал полы своего шафранового одеяния. Седла под ним не было – только простая попона. Пракстин-Тар узнал ее узор. Попону сделали в Тарагизе – далекой деревне. Пока армия Пракстин-Тара не трогала Тарагизу, но если священник не поможет, положение изменится. Военачальник поручил коня искусника заботам своих воинов.
– Как тебя зовут? – спросил он у священника.
– Награ.
Пракстин– Тар внимательно посмотрел на своего собеседника.
– Ты очень молод, Награ. Как давно ты стал искусником?
– Какое это имеет значение?
Военачальник не смог ответить на этот вопрос. Возможно, никакого.
– Ты сделаешь для меня все возможное, Награ? Для моего сына?
– Я помолюсь, – ответил тот. Неожиданно его лицо смягчилось. – Так приказывают мне мои боги. Его имя Кринион?
– Да, – сказал Пракстин-Тар. – Он очень болен. Он…
– Твои воины все мне объяснили, – прервал его священник. – Веди меня к нему, и я помолюсь. Но предупреждаю тебя, Пракстин-Тар: Лоррис и Прис уже слышали твои молитвы. Если они на них не отвечают, значит, таков их выбор.
– Этого недостаточно, – возразил военачальник. – Именно для того ты и здесь, искусник. К тебе они прислушаются. Пойдем.
Он гневно зашагал в центр лагеря, где все его воины праздновали касаду. Горели костры, и запах жаркого поднимался высоко на горном ветру. Даже рабы играли и пели, радуясь дню без работы и порки. Только нарец, Грач, усердно трудился. Пракстин-Тар увидел его вдалеке, окруженного горой свежеспиленных бревен. В зубах он держал какой-то инструмент, а в руках – кусок каната. Начатый требюшет пока больше походил на груду неровных поленьев. Пракстин-Тар постарался не обращать на нарца внимания, надеясь, что Награ его не заметит. Пусть священник сосредоточится на молитве и не расспрашивает об осаде. К счастью, Награ шел за военачальником как дрессированный пес и, углубляясь в лагерь, ни о чем Пракстин-Тара не спрашивал. Наконец прямо показался шатер военачальника. У входа на страже стоял воин. При приближении своего господина он опустился на одно колено.
– Он все так же, Пракстин-Тар, – сказал воин, не дожидаясь вопроса.
– Заходи, – сказал военачальник Нагре.
