Бьяджио вскочил и принялся расхаживать по залу упругой походной пантеры. При этом он пытался объяснить Дакелю свое решение. Он рассказал ему о своем разговоре с Касрином и о том, что ради мира он намерен уничтожить Никабара. Дакель слушал в потрясенном молчании. У Бьяджио в висках пульсировала боль. Ему не хотелось объяснять своему протеже каждый свой шаг. Ему только хотелось защитить свою империю от войны и геноцида – ту империю, которую создало видение Аркуса. Но с каждым днем эта мечта становилась все более несбыточной. Наконец он бессильно привалился к стене и устремил взгляд в сводчатый потолок.
Дакель долго молчал.
– Сколько времени вы будете отсутствовать? – спросил, наконец, инквизитор. – До Кроута не слишком далеко. Когда мне ждать вас обратно?
Бьяджио замялся. Он по-прежнему не рассказал Дакелю всего.
– После Кроута я направлюсь еще в одно место, – сказал он. – Мне нужно постараться помочь юному Алазариану. Если он приведет в Талистан Вэнтрана и трийцев, то их нужно будет встретить остальным.
– Остальным? – переспросил Дакель, прищуривая свои пылающие глаза. – Кто эти остальные? Чего еще вы мне не рассказали?
– Осторожнее! – предостерег его Бьяджио. – Я был к тебе снисходителен ради твоей преданности. Но не забывай, с кем ты разговариваешь!
Инквизитор покраснел.
– Простите меня, – сказал он. – Я не хотел вас обидеть, государь. Просто я встревожен. Пожалуйста, молю вас! Скажите мне, куда вы направитесь после Кроута.
– Ты – Рошанн, Дакель, – сказал Бьяджио. – Так что ты должен меня понять. Я не могу рисковать, рассказывая тебе все. Я не скажу, куда направлюсь с Кроута. – Он внимательно посмотрел на своего более молодого сподвижника. – Видишь ли, ребенку всегда страшнее всего, когда боятся его родители. То же распространяется на правителей. В городе не должны догадаться, что меня нет, – и они не должны узнать, где я. И поэтому я тебе этого не скажу, Дакель: я не могу рисковать тем, что кто-нибудь проболтается.
– Если таково ваше решение.
– Таково. – Бьяджио прикоснулся к щеке Дакеля. – Сделай, как я говорю. Я кое о чем договорился со своими слугами. Им известно, что вместо меня править будешь ты. Я даю тебе полную власть, мой друг. Не дай умереть Протекторату. Вызывай на свой трибунал кого сочтешь нужным – за исключением представителей рода Гэйлов. Пользуйся всей полнотой власти. Казни кого нужно и старайся убедить империю в том, что мы контролируем ситуацию.
Дакель поймал руку Бьяджио и поцеловал ее.
– Вы будете мной гордиться, господин, – пообещал он. – Я сделаю то, о чем вы просите.
– И что бы ни случилось, удерживай трон. Когда я вернусь – если вернусь, – я буду настоящим императором.
– Как прикажете.
Ренато Бьяджио протянул руку и крепко пожал ледяные пальцы Дакеля. Он сказал:
– С этой минуты ты исполняешь обязанности императора, мой друг. И пусть все ангелы небесные хранят тебя.
– Налегай, черт подери! – кипел Касрин.
– Да налегаю я, – сердито огрызнулся Лэни.
Первый помощник «Владыки ужаса» навалился плечом на огромный ящик, пытаясь протолкнуть его вперед. На лбу у него блестели капли пота. Рядом с ним в той же позе стояли еще три матроса.
– Крутите ворот! – рявкнул Касрин. На другом конце сходней вторая команда трудилась на корабельном вороте, отчаянно пытаясь втащить на борт тяжелый груз. Веревка и сходни стонали от напряжения, грозя лопнуть. Касрин стоял рядом, проклиная Бьяджио и людей из военных лабораторий. В соответствии с обещанием императора лаборатории поставили ему горючее для огнеметов. Однако громадная железная повозка, на которой привезли груз, бесцеремонно оставила его на причале, а в гавани не оказалось крана, с помощью которого на борт можно было бы поднять такой большой предмет. Обычно дредноуты заходили в основную гавань за городом, где для специальных работ были и люди, и инструменты. В крошечном рыбацком поселке все обстояло иначе. Теперь гигантский ящик завис на полпути между причалом и палубой «Владыки». Сходни прогнулись под его тяжестью, и вся команда пыталась втащить его на корабль. Касрин смотрел, как гигантский ящик заваливается на бок.
– Проклятие, вы его упустите! – загремел он.
– Тогда иди сюда сам, – проворчал Лэни.
Касрин быстро прошел по сходням, втиснулся рядом с Лэни и остальными – и они попытались выпрямить покосившийся ящик. С тем же успехом можно было толкать гору. В ящике были спрятаны четыре большие емкости, полные горючего для огнеметов – очень нестабильной жидкости, которая требовала бережного обращения. Одного неверного движения достаточно, чтобы их всех разнесло в клочья.
– Сукин сын, – пробормотал капитан, налегая на неподвижный груз.
От напряжения все его мышцы кричали от боли. Рядом Лэни напрягался до дрожи, потел и ругался, пытаясь подвинуть ящик по настилу. Наконец он сдвинулся на палец, потом – еще на один и очень медленно встал опять вертикально. Касрин позволил себе вздохнуть. Опасность потерять груз на время была предотвращена.
– Будь все проклято! – бросил Касрин. – Как это похоже на Бьяджио – устроить нам такую гадость!
