– Если Арджун Десай и Филиппа Монтроуз оказались в ловушке в Зимнем королевстве, то дело, скорее всего, в том, что Арджун пообещал отслужить какое-то время гномьему королю, когда пытался спасти меня и Селину, – сказал Бастьян. – Я бы хотел, чтобы мне дали позволение отправиться в ледяной дворец и поговорить с гномьим королем, чтобы уговорить его освободить их. – Ему было неприятно просить разрешения у леди Силлы, однако он знал, что следует поступить именно так, если он желает покинуть Летнее королевство на мирных условиях.
И если желает потом вернуться обратно.
На губах у леди Силлы медленно расцвела улыбка.
– Возвращайся в Рощу лунных кроликов, – сказала она. – Я скоро поговорю с тобой и дочерью.
– Должно быть, их заставили пожениться. – Селина расхаживала по изогнутому полу вдоль стола в обеденном зале, и щеки у нее краснели от злости. – А если их заставили, то должен быть способ расторгнуть этот союз. – Она резко замерла, и ее длинная накидка, какие носят фейри, обвила ей ноги. Сердитый возглас сорвался с ее губ. – Будь оно все проклято! Только вчера я узнала, что фейри заключают свадьбы навсегда. Им дозволено вступать в брак только один раз в жизни. Только один. Не представляю, зачем бы Пиппа, а тем более Арджун, согласились на подобное! – Она резко повернулась к Бастьяну, отчего ее яркая юбка аметистового цвета закружилась в противоположную сторону. – Если их держат силой, мы должны их спасти. – Ее зеленые глаза вспыхнули от уверенности. – Эти проклятые зимние фейри должны знать, что не имеют права играть с нами таким наглым образом.
Вот одна из многочисленных причин, по которым Бастьян влюбился в Селину: ее нежелание отворачиваться от тех, кто ей дорог, даже если ей самой могла грозить смертельная опасность. Однако впервые с тех самых пор, как Бастьян повстречал Селину, ее непоколебимый взгляд вызвал тревожный ком у него в горле. Он сглотнул, отказываясь прислушиваться к чувствам.
Сила Селины – и ее верность – были ее преимуществами. Качествами, которыми Бастьян всегда восхищался.
И неважно, что в этот самый момент она рассуждала, как своя мать.
– Проклятые зимние фейри? – мягко переспросил Бастьян.
Растерянность исказила черты лица Селины.
– Я не имела в виду тебя, разумеется.
– Разумеется. – Бастьян скрестил руки на груди. – Ты имела в виду лишь тех зимних фейри, которые не важны.
– Это… нечестно с твоей стороны, так говорить. – Селина начала было отчитывать Бастьяна и дальше, но потом замерла. Она протянула руку к нему, и на ее руке блеснул браслет с огромным аметистом, окруженным бриллиантами в стиле Летнего королевства. – Я не хочу с тобой ссориться, – продолжила она. – Особенно сейчас, когда у нашей семьи неприятности.
Бастьян взял ее за руки. Поцеловал ее ладони, вдохнув аромат кожи, неустанно помня, кто они оба такие.
– Я уже поговорил с твоей матерью, – сказал он, приложив ладони к ее щекам. – И даже если она не даст мне разрешение, я собираюсь уйти через час.
Селина моргнула.
– С чего ей отказывать тебе и не давать разрешение уйти?
Бастьян осторожно выдохнул. На кратчайшую долю секунды он подумал о том, чтобы поделиться с Селиной своими мыслями. О том, что все попытки леди Силлы обмануть его провалились. Однако на это будет время потом. Сейчас же куда важнее отправиться на помощь Арджуну и Пиппе.
– Твоя мама просто… очень сложная женщина, Селина, – сказал он. – Она правит землями капризных фейри. Каждый ее шаг должен быть осторожным. Продуманным. Невозможно поддерживать порядок, какой поддерживает она, не проявляя… бескомпромиссное поведение порой. Я не виню ее в этом.
Селина обняла его за запястья, опустив плечи.
– Моя мама каким-то образом тебя обидела, Бастьян? – спросила она. – Пожалуйста, поговори со мной. С каждым днем ты кажешься мне все более отстраненным, а еще ты хмуришься каждый раз, когда она входит в комнату.
Бастьян колебался. Ему не нравилось колебаться рядом с Селиной. Он не был уверен, что Селина готова услышать или увидеть все то, что слышал и видел он сам. Однако, что еще хуже, Бастьян не был уверен в том, что Селина готова поверить во все это.
– Мы с твоей мамой из совершенно разных миров, – сказал он наконец.
– Не веди себя как политик. Только не со мной. – Селина хмыкнула. – Я видела, как ты очаровываешь людей, заставляя их верить во что угодно и давая им вот такие вот уклончивые ответы.
Ком в горле у Бастьяна разрастался. Почти в том же самом он обвинял мать Селины меньше часа назад.
– Быть может, мой дискомфорт на самом деле вызван тем, что мы с леди Силлой очень похожи, – признался он.
– Она тебе не нравится, – сказала Селина с ноткой обиды в голосе.
Бастьян прикусил язык. Он погладил щеку Селины большим пальцем и произнес:
– Не нравится.
– Почему?
– Потому что она скрывает свою истинную натуру от тебя, – сказал Бастьян. – А если она скрывает часть себя от тебя, это все потому, что она знает, что ты не будешь рада увидеть правду.
