— А поди, хотела бы, чтобы я тебе подарочек дал?
Хозяйка ответила ему:
— Батюшка, какой мне от тебя подарок, и то подарок, что пришел ко мне в такой день, за это благодарю.
— А я тебе все-таки подарю, подарю, и знаешь, что подарю?
Женщина молчала.
— Ты вот меня угостила, а я не подарю, как можно. Я тебе дом подарю, маленький, а все же дом.
— Батюшка, это как же так: значит, я помру скоро? — спросила женщина, понимая под словами «маленький дом» — гроб.
— Поживешь, поживешь, — ответил отец диакон, — я тебе вот этот подарю, в котором ты живешь.
Женщина подумала:
«Этот дом и так мой, зачем его еще мне дарить», но она не посмела сказать этого отцу диакону, а поклонилась и сказала:
— Благодарю за подарок, батюшка.
Отец диакон засмеялся и сказал:
— За твою доброту ко мне дарю, а ты не думай, что если твой, так и дарить нечего.
Он вынул две копейки, бросил их на стол и выбежал из комнаты. Что это значит, никто из гостей не мог понять.
Первая же ночь все объяснила. В полночь в той слободе, где стоял дом женщины, произошел пожар, спаливший двадцать домов, но дряхлый домишко бедной почитательницы юродивого остался цел, хотя на него пожарные меньше всего обращали внимания, занятые спасением домов богачей. Юродивый действительно подарил женщине дом, который, хотя и был ее, но которого она могла лишиться.
Вот еще два факта, которые говорят о прозорливости старца, рассказанные нам одним свидетелем:
Я шел куда-то с товарищем гимназистом. Нам попался навстречу отец диакон. Товарищ издалека увидел юродивого и сказал мне:
— Вот и дурачок-святоша бежит.
— Почему ты так его называешь? — спросил я.
— А что же, не святой ли, по-твоему? Ах ты, кумушка-голубушка.
Я еще не успел ничего ответить товарищу, как отец диакон был уже перед нами. Он снял шляпу, поклонился низко мне и сказал:
— Поздравляю, поздравляю с царскою милостью; тебе радость и матери помощь.
Я удивленно посмотрел на юродивого.
— Не понимаю я вас, — сказал я.
— И я не понимаю, — ответил отец диакон.
— Нам, дурачкам и кумушкам, где же понять… спроси у него, умника, — отец диакон ткнул пальцем в товарища, — он все объяснит, а ты помолись за него, когда он во тьму сядет.
С этими словами он побежал от нас, помахивая по обыкновению обеими руками. Я был озадачен словами отца диакона, хотя и не понял их. Меня удивило одно: он повторил слова товарища: «дурачок» и «кумушка». Как он мог это узнать? Затем он, очевидно в насмешку, назвал товарища умником; но какая царская милость, в какую тьму идет мой товарищ? Не знаю, как подействовали слова отца диакона на товарища, но он не показал своего смущения и повторил резко:
— Воистину сумасшедший… что нагородил: «Царская милость».
Но все слова отца диакона скоро объяснились. Через месяц я получил казенную стипендию, которая была, конечно, моей матушке помощью. Понял я потом и предсказание относительно товарища, но уже много лет спустя: он сначала ослеп, а затем сошел с ума.
После этого случая прошло два года. Дело было перед экзаменами. Я сильно боялся математики. Рано утром я шел в гимназию со страхом и трепетом. У Красного моста попадается мне отец диакон.
— Бог в помощь, — говорит он. — Не бойся холода, не бойся, надень штаны теплые, и хорошо будет. И лихорадка пройдет.
Я не понял совета, но, помня прошлое, решил, что это слово что-нибудь означает. А отец диакон убежал.
В гимназии я передал слова отца диакона одному своему приятелю.
— Знаешь, что это значит? — сказал приятель, веривший в праведность отца диакона.
— Не знаю. А ты как думаешь?
— Может быть, ошибаюсь, но, должно быть, тебя спросят Пифагорову теорему, что мы зовем Пифагоровыми штанами.
Мне показалось такое объяснение невероятным: откуда юродивый это знает? Однако я выучил эту теорему. И что же? Приятель оказался прав. Меня спросили именно этот вопрос. Я ответил хорошо и получил переводной балл.
Вот еще один факт:
У одной старухи был огород. Только им и жила: сама кормилась и двух внучек содержала. Однажды она сидит в огороде, тут прибегает юродивый, отец диакон:
— Что пригорюнилась? — говорит он. — Нечего кручиниться, надо капусту спасать.
— От кого, батюшка?
— От врагов, от губителей.
— Да как спасать-то, и что за враги?
Отец диакон начал бегать по бороздам и плевать на гряды.
— Батюшка, да что же ты делаешь? — обиженно воскликнула старуха. — Я трудилась, трудилась а ты всю капусту мою заплевал.
— Врагов надо прогнать, вон их сколько. — И он опять начал плевать на гряды.
Тогда старуха рассердилась и прогнала юродивого из огорода.
— Вишь, что выдумал, — говорила она, — начал мою капусту оплевывать, а еще, говорят, праведник. Хорош праведник — просто блажной какой-то.
И что же? Появился червь на огородах, который все овощи поел. У старухи погибла вся капуста, а те гряды, которые оплевал отец диакон, червь не тронул, и на них капуста уродилась на диво. Поняла все старуха, да было поздно.
— Если бы я тогда догадалась, грешная дура, так не то чтобы гнать Божьего человека, а просила бы его, хоть на меня плюй, да сохрани капусту.
Над старухой смеялись. А она после этого стала большой почитательницей отца диакона.
