Часто ли ты задумываешься, почему в мире, в котором мы живем, такие законы? Кому они были нужны и зачем? Почему мы соблюдаем все эти бесконечные традиции? И что будет, если их нарушить? И что делать тому, кто не соответствует сложившимся представлениям о должном? А тем, кто не согласен с существующими правилами? Рано или поздно появляется он или она и выбирает во что верить, кого любить. И вдруг все необратимо меняется, словно так и было всегда.
— Айя! Ты встала?!
От громких слов и осторожного стука в дверь я резко распахнула сонные глаза.
Стук становился все настойчивее, поэтому хриплым от сна голосом я разрешила маме войти.
— Ты все еще спишь?! — в строгом голосе эльфийки я с легкостью распознала нотки удивления.
В любой другой день сейчас я бы уже вернулась с утренней охоты и освежевала свою добычу.
Нехотя сажусь на кровати и спускаю ноги на теплый деревянный пол, нагретый ласковыми лучами весеннего солнца, льющегося из окна рядом с кроватью.
— Да. Вчера допоздна занималась. Через два дня экзамены, — тру болезненные после непродолжительного сна глаза, делая еще хуже, в них словно мелких камней бросили.
Лишь легкий шелест платья и длинных волос цвета какао бобов выдает приближение мамы. Лесная охотница даже в собственном доме перемещается чуть заметнее теней. Хочется думать, что придет день, и я смогу также грациозно двигаться, а еще колдовать и лечить.
Присев рядом со мной, мама, как в детстве погладила меня по голове, перебирая в изящных длинных пальцах спутанные после сна волосы, ставшие проклятьем для моей семьи.
— Хочешь, сегодня я наложу чары? — с ласковой улыбкой спросила она, а я наконец собралась с силами, убрала ладони от глаз и встала с кровати.
— Нет. Осталась всего неделя. И я давно привыкла.
Повернувшись к маме, я встретилась с ее грустными фиалковыми глазами с тонкими длинными, словно нити, от яркого утреннего света, льющегося из распахнутого окна, зрачками.
Кто-то верит, что когда-то у каждого лесного эльфа были такие зрачки. А легенды говорят, что они у нас от предков, которые могли перевоплощаться в черного огненного ягуара, или как его еще называют, лесного демона, как любые другие оборотни.
Но современные лесные эльфы утратили этот талант, отказавшись от разрушительной силы стихии огня. Лесные эльфы выбрали созидательные силы духов природы, навсегда прекратив участие в любых войнах. А единственный отряд королевских воинов призван защищать наше королевство от нападения диких серых драконов, болотных троллей и банд орков-разбойников, которые воруют эльфов, чтобы продавать их в рабство в другие далекие и дикие миры, проход в которые есть только в землях орков.
В моей семье мамины хищные зрачки достались трем старшим братьям — Леонелю, Нуолю, Аильну, и их зрение намного острее всех остальных членов моей семьи. Особенно в темном ночном лесу мне с ними не сравниться.
Если в семье рождается ребенок с такими зрачками, его с пеленок зачисляют в ряды королевских воинов. У лесных эльфов практически нет разделения в силе, ловкости и магических талантах между мужчинами и женщинами, поэтому там служат и те, и другие не меньше ста лет.
Моя мама, выполнив свой долг перед королевством, покинула ряды воинов и теперь учит эльфят в школе вместе с еще одним моим старшим братом Морелем.
Я бы с большим удовольствием примкнула к своим старшим братьям-воинам, но, к сожалению, моя внешность не позволит мне даже остаться с родными здесь в Королевстве Лесных Эльфов.
Я не хочу больше видеть грусть в глазах своих родителей и быть ее причиной. Через неделю и я, и они будем свободны от этих взглядов. Не важно поступлю я в университет или нет, все равно уеду в Шароин. Школьный курс я прошла успешно, осталось только экзамены сдать, да и родители очень многому меня научили, вполне смогу работать лекарем или присматривать за зверинцем какого-нибудь богача. А они перестанут бояться каждый день за свою жизнь и жизнь всех своих детей.
Мы с мамой несколько секунд рассматриваем замысловатые узоры заклинаний, которые украшают наши руки, шею и скулы.
Для двухсотлетней эльфийки наличие такого количества узоров вполне нормально. Но вот для тридцатилетней зеленой девчонки, которой являюсь я, это слишком, но у меня не было выбора. Точнее выбор был у моих родителей, и я рада, что они сделали именно этот. Зато в этих узорах есть существенный плюс, с каждым новым рисунком я становлюсь магически сильнее и выносливее.
Мама первая прерывает наш немой разговор, и возвращая в голос привычную лёгкость и улыбку, встает с моей кровати.
— На охоту сегодня уже не успеешь. Через два часа начнется праздник. Поторопись, пожалуйста, твои сестры очень хотят прибыть к самому началу. Ты же знаешь, как праздник в этом году важен для Оэнарель, — и с легким шелестом грациозная охотница выплыла из моей комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь, а я отправилась в ванную комнату.
Когда на мне уже надет новый костюм из светлой кожи молодого оленя, который мы с мамой специально сшили к празднику весны, я подхожу к большому напольному зеркалу.
Верх костюма состоит из длинной широкой кожаной ленты, которая обвивают мое тело множество раз, с каждым обвитием сужаясь, а тонкий конец, больше напоминающий шнурок, завязан сзади на шее. Низ костюма — такого же цвета кожаные шорты, доходящих до середины бедра. На ногах новые сапоги до колен, украшенных янтарем, а носы обиты оленьем рогом.
