Вал берет солнце, бросает его Самми далеко-далеко-далеко, лови-лови-лови…
Самми бежит за солнцем, скорей-скорей, ловит зубами остывшее солнце, еще не зимнее, но уже не осеннее.
Оборачивается.
А… а где?
А никого нет…
Самми бежит за пыльным следом на дороге.
Самми.
Саммер.
Уау.
Йей.
Зоммер.
Верано.
Суви.
Нуари.
Эте.
Лета.
Лято.
Льете.
Жай.
Кенгеж.
Лето.
Лето.
Лето.
Ну а как вы хотели, вот так бывает, когда с дачи уезжают, а лето на даче бросят.
Люди, не бросайте лето на даче.
Потому что это неправда, что вот вы уедете, а лето само по себе останется как-нибудь. Не останется, потому что за летом осень приходит, а за осенью зима.
Лето бежит – через пыль, через пустоту, через холмы, через миры и галактики, догоняет неведомо кого, тает в ледяном дыхании осени…
…лето просыпается.
Сонно потягивается.
Сегодня и собираться пора.
И в путь.
Лето бросает в сумку воспоминания, сожаления о чем-то ни о чем, надежды непонятно на что.
Потом прощальный завтрак.
Со всей семьей.
Вслух не говорят, но уже понятно – прощальный.
Папа-мама смотрят на лето – с надеждой.
Вал (Валентин) и Салл (Салли) смотрят на лето – с надеждой.
Зря, что ли, посылали сегодня лету сон, как будто это они уезжают, а оно, лето, остается. Зря, что ли, намекали. Зря, что ли, просили.
Лето не говорит ни да, ни нет.
Днем закрутились, замешкались, бац – а лета и нет.
Ушло.
И солнце остывает.
И падает снег.
И зима – на долгие-долгие годы.
Оледенение.
Люди смотрят с надеждой, может, вернется лето, может, вспомнит…
…а вдруг…
Пыль-караван-пыль-караван-пыль-караван-пыль-караван.
Конское ржание.
Окрики погонщиков, подгоняющих неведомо кого, отсюда, в пыли и суете даже не видно, кого именно.
Мешки с поклажей.
Покачиваются на спинах верблюдов замки, дворцы, целые города, покачиваются колокола на колокольнях, тихонько позвякивают.
Жмурится черный кот на подушке падишаха, смотрит на бескрайние горизонты.
Чу!
Тпр-р-р-у!
Ну!
Что-то там, впереди, непонятное что-то, тревожное что-то, что-то…
А вот.
Развилка двух дорог, здесь, совсем рядом, всего-то в паре шагов.
Вот и – чу.
Вот и – тпру.
Вот и – ну.
Замирают караваны.
Замирают народы, эпохи и государства, смотрят люди в пелену будущего.
Развилка.
Три… нет, пять путей.
Пути, уводящие в никуда.
Слуги бережно снимают подушку с котом, бережно ставят кота на дорогу.
Ждут.
Черный кот настороженно фыркает, перебегает один из путей, второй, замирает перед третьим, недовольно принюхивается, прыгает к четвертому пути, шипит, распушает звост, идет бочком-бочком-бочком, выгибает спину.
Перебегает.
Нюхает пятый путь, долго примеряется, долго сомневается. Люди смотрят с надеждой, там, на горизонте пятого пути виднеется что-то хорошее, город какой-то светлый, пронизанный сиянием. Наконец, кот перебегает пятую дорогу, перескакивает резвыми прыжками, гневно шипит.
Люди замирают.
Люди хотят туда, где город, где свет, люди хотят захватить дивный город, связать, пленить, положить в поклажу, – люди не хотят на третий путь, уводящий в ледяной туман осени.
Падишах неуверенно смотрит в сторону сияющего города.
Кот фыркает, кот шипит, кот сверкает огромными желтыми глазищами, и нельзя идти в сияющий город, кот же дорогу перешел, кот-то свое дело знает…
Сердится падишах.
Гневается падишах.
И люди гневаются, не дали караванам-городам пойти, захватить дивный город…
Взмахивает падишах острой саблей, вздрагивает кот – легкий, стремительный, быстрый, но сабля быстрее…
…Рука визиря перехватывает руку падишаха, визирь говорит – быстро, торопливо, что есть такие вот города, которые в темноте светятся, вот люди туда идут, а потом кровью харкают, и на землю ложатся, и умирают, и все.
Вот так бывает там, где города светятся.
Падишах опускает меч, последний раз смотрит в туманную даль.
Пыль-караван-пыль-караван-пыль-караван-пыль-караван.
Конское ржание.
Окрики погонщиков, подгоняющих неведомо кого, отсюда, в пыли и суете даже не видно, кого именно.
Мешки с поклажей.
Покачиваются на спинах верблюдов замки, дворцы, целые города, покачиваются колокола на колокольнях, тихонько позвякивают.
Жмурится черный кот на подушке падишаха, смотрит на бескрайние горизонты.
Смотрит на еще один спасенный город.
Спать.
Спать.
Спать.
Легко сказать – спать, после такого, после всего, что привиделось, навалилось непонятно откуда со всех сторон, заставило с криком подскочить на постели. Какие-то не то не люди, не то нелюди, какие-то темные тени, сейчас уже и не вспомню толком, и хорошо, что не вспомню. Какой-то жуткий мир, доживающий свои последние дни, какие-то руины не пойми чего, какой-то тусклый свет, больше похожий на тьму. Были вокруг, и в то же время внутри меня, царапали мое сознание, обжигали разум…
Спать.
Спать.
Спать.
