Наш телефон спецы Гесса быстро подключили к номеру в гостинице, где сейчас был Радован, так что я все отлично слышал.
…Ролка сорвал трубку после первого же звонка.
– Да? Катя?
– Это не Катя, – пророкотал Караджич. – Катю ты сейчас услышишь. Думаю, тебе понравится…
– Что? Что вы там делаете с ней? – заорал Ролка, надрывая голос. – Что там…
Слышно было, как Радован несет телефон в другую комнату. Потом его насмешливый голос:
– Ну как, хлопцы, деваха?
И чей‑то голос:
– Ну‑ка, милая, скажи что‑нибудь…
Длинный протяжный стон и всхлип.
– Ролло… О боги!..
– Катя! – опять заорал Ролка.
Новый стон. Со стороны могло показаться, что с женщиной развлекаются двое оголодавший парней.
– Ну как, Ролка, услышал что хотел? – Вновь голос Радована. – Или ты не это хотел? А теперь черед твоего пацана.
Ролка успел только сказать «нет». Потом донесся громкий детский плач:
– Па‑па‑а‑а!..
Ролка громко задышал, я отчетливо слышал его хрип. И скрежет зубов.
– Что, Ролка, наслушался? – хохотнул Радован. – Захочешь еще послушать – скажи. Я позвоню попозже. А пока, извини, моя очередь…
Издевательский смех звучал до тех пор, пока он не положил трубку.
– Ролка, – сказал я. – Теперь ты мне поверил?
Он успел немного прийти в себя и оценить ситуацию. Семья в руках Оборотня, и тот никого не пощадит. Не та у него репутация. Но сдаваться?.. Это смерть.
– Что скажешь, Ролка?
– Что ты хочешь? – Хриплый голос дрожал от ненависти.
– Чтобы ты отпустил заложников. Всех. Целыми и невредимыми. А сам можешь не выходить. Я к тебе зайду. И мы поговорим. Один на один.
– Чего? Ты не спятил?
– Спроси об этом у своей жены. Она ведь красавица, просто супер. Мои парни без ума.
Энергичный мат и новый скрежет зубов.
– Мне все равно подыхать. С чего ты взял, что я не захочу захватить с собой побольше народу?
– Тогда прихвати и еще двоих. Теперь условия диктую я. Если через десять минут из магазина не выйдут заложники, я лично отрежу у пацана пальцы на левой руке. И брошу их тебе в окно. А потом – нос жены. И так далее – понемногу, помаленьку…
– Ах ты, сука епаная!
– От такой же суки слышу! Не я убивал людей в Зоне. Не я гнал их в «забой». Не по моему приказу травили стариков собаками! – Последние слова я кричал, взведенный до предела. – Ты даже не вспоминал о правилах! Ты, подонок, уничтожал сотнями, а теперь хочешь сказать, что я не прав?
Я перевел дыхание, глянул на побелевшую руку и уже спокойнее продолжил:
– Десять минут, все заложники. Твои прихлебатели меня не интересуют, сдадутся – суд. Нет – пуля. А ты ждешь меня. Ты знаешь, что я всегда так делаю. Все. Через десять минут люди не выйдут – жди гостинцы.
Я бросил трубку и сел на диван. Меня трясло. Ненависть и ярость с легкостью завладели сознанием и прямо‑таки жаждали крови. То,
Немного остыв, я вышел на улицу и двинул к первой линии оцепления.
Возле Гулетина стояли несколько человек в камуфляжной форме оливкового цвета с коричневыми и желтоватыми пятнами. Форма новая, опрятная, рукава аккуратно подвернуты, куртки надеты навыпуск, на поясе широкие ремни с кобурами. На ногах берцы нового образца – облегченные, с толстой мягкой подошвой.
Увидев меня, комиссар сказал:
– А вот и командир отдельного батальона. Знакомься, Артур, – это из «Волода». А это – майор Томилин.
Три пары внимательных, слегка прищуренных глаз посмотрели на меня. Короткие стрижки, твердые черты лица, волевые подбородки, сомкнутые губы. Фигуры у всех крепкие, тренированные. Во взглядах – спокойствие и уверенность. Вот они какие, спецназеры…
– Капитан Уваров.
– Лейтенант Миронов.
– Лейтенант Дибич.
Я пожал три руки, кивнул в сторону стоявших на другой стороне улицы автобусов.
– Ваши?
– Да.
– Успели все же… Хорошо.
– Так вот какой легендарный Оборотень, – без улыбки сказал Уваров. – Давно хотел познакомиться…
– Что у вас нового, майор? – спросил Дибич. – Вы разговаривали с бандитами?
– Да. Через… – я глянул на часы, – семь минут Ролка должен отпустить заложников.
– Что? Отпустить? – На малоподвижном лице Уварова отразилось удивление. – С чего это вдруг?
– Я взял его семью. Поставил ультиматум. Ролка думает.
– А если передумает?
Я усмехнулся, вспомнив голос боевика.
– Вряд ли. Он не хочет услышать нечто неприятное.
– Вы ему пригрозили? – сообразил Миронов.
– Да.
Во взгляде Миронова проскользнула неприязнь. Наверно, считал, что трогать семью бандита нельзя. Мол, посторонние люди и все такое прочее.
– Что вы намерены предпринять? – спросил я у Уварова.
– Пока изучаем обстановку.
– Понятно. Мой ротный, капитан Кантин, сидит в том доме. У него план здания и сведения о боевиках. Можете использовать это.
– Благодарю, – кивнул Уваров. – Обязательно.
– Наша штурмовая группа нашла похожее здание и провела тренировку. Они покажут где.
Уваров вновь кивнул, благодаря. И тут моя радиостанция ожила.
– «Куб», это «Конус», – вызвал Владнек. – У бандитов суета. Бегают по этажу, шумят. Я видел заложников, их гонят вниз.
– Понял, «Конус».
– В пределах наблюдения трое бандитов. Могу снять.
– По моей команде. Жди. Будут новости – докладывай.
