Выручил дежурный. Протянул мне трубку телефона и сказал:
– Вас. Караджич.
– Всего доброго, господин капитан. Ждем в гости, – произнесла Сабина и пошла к выходу.
Я схватил трубку, провожая взглядом секретаршу. Вид стройных ножек и обтянутой юбкой… части тела притягивал взгляд.
– Слушаю, Радован.
– Плошир звонил. Просит приехать. У него какая-то информация.
– Едем.
– …Запеленговали его днем. Как раз когда вы на границы ездили. А потом вычислили приблизительное место выхода в эфир.
Плошир ткнул карандашом в точку на карте и сделал едва заметный круг. В центр круга угодили пустырь и церковь.
– Здесь. Мои парни прошли по пустырю…
– Зря, – перебил я комиссара. – Могли спугнуть.
– Не у тебя одного супермены, Томилин. И у нас есть спецы.
Вышло несколько напыщенно, я взглянул на него и поймал хитроватый взгляд Плошира. Тот шутил.
– В общем, нарыли много чего… На пустыре обитает группа подростков. Местные, из трудных… У них там место сбора.
– Видел. Кострище, шалаш, все удобства для пикника.
– Вот-вот… Но они ни при чем. А вот церковь – да. Судя по всему, оттуда ведут передачу.
– Послание перехватили? – задал вопрос я.
– Нет. Только факт выхода в эфир и место.
– Да и так ясно, что там, – вставил Радован. – Как боевики на место встречи не вышли, он послал донесение.
– Возможно, – кивнул Плошир. – Время к вечеру, думаю, он будет уходить из церкви в темноте.
– Берем! – решил я. – Упускать нельзя. Радован, свой взвод направь к пустырю. Только аккуратно.
– Есть. – Тот достал радиостанцию, щелкнул тумблером.
– А ты не думаешь, что у того гада есть сообщник? – негромко спросил комиссар. – Или несколько? Они могут уйти и продолжить работу сами. Но тогда их будет труднее взять.
– Вполне… Но у меня нет времени на долгие поиски. Через несколько дней выход к Арзану, а я у боевиков как на ладони.
– И у них может быть несколько радиостанций…
– А это мы у шпика спросим.
– Все, – громко сказал Радован. – Едут на трех машинах. Хлебовозка городской продовольственной сети, газремонт и фургон «Кока-колы».
– Отлично! – Я спрятал карту, опять глянул на часы. – Пора и нам.
– Я пошлю двух своих детективов, они ходили туда, – вставил Плошир.
– Давай.
…День остался позади, но темнело медленно, как-то неохотно. Солнце долго плавало над горизонтом, словно раздумывая, падать ли вниз. Багровый закат залил небо, окрасив редкие облака в красно-розовые тона. Река, отражая раскаленный диск, огненной лавой катила вдаль.
На подступах к тыльной стороне церкви кто-то высыпал целый трейлер песка. Ноги увязали в нем почти по щиколотку, теряя опору. Песок забился в кроссовки, противно скрипя под ступней. Я позавидовал парням, те шли в берцах, им нипочем.
Взвод окружал церковь с трех сторон, перекрывая подходы и пути к бегству. Проводники из криминальной полиции – два молодых детектива – вели короткой дорогой, по пути объясняя, где и что здесь есть.
Дойдя до верха насыпи, мы, прячась за кустарником, подошли почти вплотную к маленькой пристройке. За ней метрах в сорока была сама церковь.
– Радован, что у вас? – тихо бросил я в радиостанцию.
– Зашли от пустыря. Там никого. Сейчас метрах в ста от церкви.
– Свен?
– Тихо. У дороги никого. На обочине следы протектора, кто-то проезжал совсем недавно… минуты через три будем на месте.
Я взглянул на часы – все три группы выходили на исходный рубеж одновременно, замыкая кольцо.
– У входа чисто, – доложил Витим.
– На дворе чисто, – вторил Гнат.
– Наверху у окна силуэт. Мужчина!
– Так. – Я, не глядя, вытряс из кроссовок песок, надел обратно, вытащил ствол. – Заходим с двух сторон. Двумя звеньями плюс я. Остальным – наблюдение. Напоминаю – брать живым. Бить только по конечностям. Радован, что медицина?
– На месте.
На месте – значит неподалеку от пустыря. Врачи на тот случай, если не сможем взять без царапин.
– Мужчина исчез. – Новый доклад.
– На дворе тихо, – добавил Гнат, сидевший метрах в двадцати перед воротами в церковь, за ржавой бочкой.
– Все! Пошли!
Рывок на тридцать метров, тяжелое дыхание за спиной, скрежет песка под ногами, удар солнца по глазам и полумрак тени у стены. Задний вход в церковь – узкая дверца с набитыми железными скобами. На задвижке висячий замок, ржавый, тусклый, как и скобы на двери. Арнольд вставляет лом в зазор и одним движением сносит засов. Рывок двери на себя, вход. Узкий темный коридор, что-то мягкое бьет по лицу, под ногами шелестит бумага.
Я резко провожу рукой по лицу и только потом соображаю, что это паутина. Сворачиваю влево, там пятно света. Через пять шагов возникает проем двери и вход в зал.
– Давай я, командир, – тихо хрипит Димид.
Сквозь забрало шлема его голос едва различим. Совет верен – парни идут в броне, а я в курточке, и если что – первая пуля мне. Но в церкви до этого из всей роты раньше был только я. И худо-бедно представляю планировку подобных заведений. А парни будут плутать.
