Едва стих гул, из засады ударили автоматы, пулеметы и подствольники. В две машины, из которых не вылезли бандиты, полетели гранаты. Это была бойня. Три десятка боевиков метались на небольшом пятачке дороги, падая рядом со своими приятелями, погибшими до них. Ответная стрельба, открытая тремя самыми прыткими, была тут же подавлена сосредоточенным огнем. Еще несколько гранат успокоили немногих выживших, потом прозвучали одиночные выстрелы, и все стихло.
Затем были две минуты дикого темпа. Осмотр и шмон[14] трупов, сбор трофеев, осмотр трех бесхозных машин. В машины загрузили трофеи, сели сами и рванули в обход дороги по полю к реке. В запасе у нас минут двадцать пять-тридцать. В Мединске Белик думает, что его орлы кого-то завалили, и не станет беспокоиться. А потом будет поздно.
Радован со своим взводом и броней ждал нас у заброшенного дома на окраине старых посадок. Я вызвал его по радиостанции и предупредил, что мы на машинах. Глаза у парней его взвода стали квадратными. Караджич сдержанно встретил нас, дал команду на выдвижение и всю дорогу сидел молча. И только когда колонна миновала блокпост, он пропустил броню и джипы вперед и отозвал меня в сторону. Мы зашли за деревья, с дороги нас было не видно.
– Ты! Идиот! – Он схватил меня за куртку и встряхнул. – Ты что творишь? Ты спятил?
Его лицо перекосило от ярости. Ноздри дрожали, в глазах плясали искорки. Хватка у него стальная, сжал ткань словно тисками. Освободить куртку не составляло труда, но я стоял смирно.
– Ты что там устроил? Какого хера не ушел сразу? Ты знаешь, что мы решили, будто вас завалили? Мы едва не сорвались с места. Если бы не твой сигнал, взвод пошел бы на Мединск! Кретин!
– Радован! – Я наложил свои руки на его ладони. – Спокойно! Ты оставишь меня без куртки. Спокойно!
Несмотря на нешуточную ярость лейтенанта, в душе я был доволен. Этот парень не предаст. Пойдет на смерть, выручая своих, и плевать, сколько врагов.
– Так было задумано.
– А предупредить ты не мог?
– Не мог. Сам не знал. Боевики могли не прийти сразу или прийти большими силами. Был процент случайности.
– Был сдвиг мозгов. У тебя! – Радован отпустил куртку и яростно сплюнул. – Кто так делает? Кто отступает от плана?
Я не успел ответить, глаза Радована полыхнули огнем.
– Или ты заранее планировал двойную засаду?
– Н-н… да.
Караджич проглотил слова, глубоко вздохнул и уже спокойнее бросил:
– Дать бы тебе по шее… маразматик.
– Хватит. Давай по делу. Засада прошла успешно, уничтожено больше полусотни бандитов, девять машин. Автоматы, пулемет, гранаты, три машины, два НСВ, АГС. Все прошло по плану. Мы сделали свое, вы – свое.
– Угу. Свое. Я хотел вызывать артиллерию, гасить Мединск.
– Поехали.
– Минуту. – Он ухватил меня за рукав. – В следующий раз я пойду с тобой.
– Да?
– Да! Думаю, Дорич возражать не будет.
– При чем тут Дорич? Твой начальник – Плошир.
Радован впервые улыбнулся, показал ровный ряд зубов.
– Не вешай лапшу на уши. Я тоже имел разговор с Доричем. И получил четкий приказ – помогать тебе. И Плошир получил… свой.
Я промолчал. Дорич, как всегда, думал на два шага вперед. Принял во внимание наши с Радованом отношения, понял, что мне потребуется помощь, и отдал распоряжение.
Это радует и огорчает одновременно. Пока мы с ним на одной стороне, все хорошо. Но если придет момент, когда мне нужно будет уходить? Что тогда придумает комиссар?.. Значит, я должен опережать его по крайней мере на шаг.
Октябрь принес долгожданную прохладу и частые осадки. Почти каждую ночь с неба неторопливо накрапывал дождь, утром темно-серые тучи висели над головами, не спеша покидать небо. Дул резкий ветер, клоня верхушки деревьев и сбивая зонты прохожих.
Температура упала, но даже в самый пасмурный день столбик термометра доходил до 23 градусов. Осень на полуострове была теплее, чем лето в средней полосе Ругии. А зима – как осень в столице.
…После обеда взвод работал на стрельбище. Силами строительной бригады мы подготовили несколько макетов зданий и теперь имели возможность отработать бой в городе и штурм помещения. Силуэты бойцов мелькали в оконных проемах, на крышах, у стен домов. Звучали выстрелы, грохотали гранаты, падали «убитые». Лица из-за защитных масок различить невозможно, видно только, как стекает пот и темнеет форма на шее и груди.
Тренировка подходила к концу, когда закапал дождь. Я велел заканчивать работу. Бойцы выстроились в одну линию, поскидывали маски и, тяжело дыша, слушали разбор полетов.
– …В принципе все нормально. Подход, заход, осмотр, зачистка. Но долго копаетесь у дверей. И не надо лезть внутрь. Сначала гранаты, потом осмотр из коридора и только потом заход. И то когда от дверей все помещение не видно. Ясно?
– Ясно, – выдохнули парни, вытирая мокрыми рукавами мокрые лица.
– Отлично. Завтра повторим. И с минированием. А сейчас – амуницию снять, в душ, и на базу.
