Бенедикт решил дать своей недовольной возлюбленной день-два спокойного размышления, надеясь, что ее горячий ирландский нрав остынет. Тщательно составленное письмо, которое он послал ей во вторник, было возвращено ему в среду неоткрытым. Это так разозлило его, что он забыл, что дает ей время остыть. Он пересек парк и постучал в дверь.
К его удивлению, на его стук ответил высокомерный слуга в сюртуке.
Бенедикт с нетерпением ожидал увидеть несимпатичное лицо Джексона, поэтому он задал абсурдный вопрос:
— Это вы? — Он был ошеломлен строгим величием слуги.
— Доброе утро, лорд Оранмор. Мне очень приятно снова видеть Вашу светлость.
Это одностороннее знакомство было еще большим сюрпризом.
— Кто вы, к дьяволу, такой? — Бенедикт потребовал, нахмурившись. — Где Джексон?
— Человек, на которого ссылается Ваша светлость, был уволен, — ответил мужчина. — Он пил, я верю.
— Нора?
— Ухаживает за леди Агатой, полагаю. Я Уиллоби, мой лорд.
— Уиллоби, — задумчиво повторил Бенедикт. — Я знаю вас, не так ли?
— Ваша светлость очень добр. — Мужчина улыбнулся. Он был из тех людей, что употребляют в своей речи как можно больше почтительности к вышестоящим. — Я прислуживал моему господину, лорду Уэйборну, по счастливому случаю брака сестры Вашей светлости с его милостью, герцогом Оклендом.
— Лорд Уэйборн здесь?
— Не в настоящее время, мой лорд. Вся семья отсутствует.
— О, — сказал Бенедикт, подавленный. — Тогда его светлость останется здесь? В этом доме?
— Да, мой лорд, — ответил Уиллоби. — И, конечно, леди Уэйборн. Не угодно ли Вашей светлости оставить карточку?
— Конечно, естественно. — У Пикеринга были напечатаны тысячи новых карточек. Бенедикт с внезапной острой болью представил, как бы Джексон восхищался новыми визитками. Уиллоуби протянул простой серебряный поднос, на который была положена карточка. На Уиллоуби были девственно белые перчатки. Он не пах виски. — Когда вы ожидаете, семья вернется?
— Этим утром они посещают леди Серену Калверсток в Роял-Кресенте, — сообщил его светлости Уиллоби. — Мой лорд и моя леди будут рады узнать, что Ваша светлость нанес визит.
Бенедикт удалился в смущении. Он не знал, что дядя Кози был в городе; он не читал газету с должной осмотрительностью. Не удивительно, что его письмо отослали обратно запечатанным! Для холостяка было совершенно неуместно отправить письмо молодой девушке, с которой он не был помолвлен. Сначала он должен попросить разрешения у лорда Уэйборна, чтобы адресовать ей письма.
Он едва ли мог сделать это, если все еще был помолвлен с леди Сереной Калверсток.
Что за гладильный пресс!
И почему, черт возьми, они посещают Серену? Насколько Бенедикт знал, между дербиширскими Уэйборнами и Сереной не было особой связи.
Мисс Вон играла тихую, простую мелодию на рояле Broadwood в алькове, когда был объявлен лорд Оранмор. Бенедикт слышал, как она играет, когда дворецкий леди Серены проводил его наверх. Он узнал мелодию «Caro mio ben» и улыбнулся про себя. Так что ее характер остыл, в конце концов.
Козима перестала играть, но не покинула свое место. Леди Амелия сидела справа от нее в нише. Леди Элизабет была на коленях. Козима начала направлять пухлые розовые пальцы леди Элизабет на клавиши.
Серена вскочила, когда о ее женихе объявили.
— Мой лорд! Как мы рады вас видеть. — Она приcела в реверансе.
— Неужели? — грубо сказал он, давая свое лучшее представление в роли злодея. Почему Серена не разорвала помолвку, он был не в силах понять. Ни одна здравомыслящая женщина не захочет выйти замуж за мужчину, который постоянно на нее рычит. Он посмотрел вокруг. — Когда мы поженимся, Серена, я не позволю вам пользоваться этими духами. Я от них чихаю. Вы набрали вес? Вам нужно больше упражнений. Это платье самое неприличное! Вы в нем похожи на женщину, которой за сорок.
Кроме лорда и леди Уэйборн, присутствовали также лорд Редфилд и лорд Ладхэм. Лорд Редфилд с удивленным видом наблюдал за своими детьми в нише.
Лорд Ладхэм со стуком поставил чашку чая.
— Прошу прощения! — проговорил он сердито.
— Мой лорд! — Серена сказала быстро. — Я верю, вы знаете всех.
Улыбка лорда Уэйборна была маслянистой.
— Лорд Оранмор. Мы yслышали о вашем возвышении в тот момент, как только прибыли в Бат, — сказал он. Он стоял между креслом своей жены и башней из розовых и голубых леденцов. Леди Уэйборн, не подозревая, что тортy уже несколько недель, с тоской смотрела на него, но не смела дотянуться. Ее муж считал, что она и так чересчур толстая.
— Как чудесно! — Леди Уэйборн повторила вслед за своим лордом, причмокнув губами — в тот момент она подумала о пирожных. — Даже если это
Лорд Уэйборн впился взглядом в свою тараторящую жену, затем неуклюже улыбнулся Бенедикту.
— А как поживает ваша любимая сестра, мой лорд?
