– Верно, – кивнул д-р Харлоу, отрывая взгляд от раны. – А ты откуда знаешь? – спросил он Гомера, который двигал своим большим пальцем. – Значит, ты не только специалист по наркозу? – прибавил он все тем же фальшивым голосом. – И про мышцы тоже кое-что знаешь?
– Только про эту, – сказал Гомер. – Я читал иногда «Анатомию» Грея. Просто так, для удовольствия.
– Для удовольствия? – переспросил д-р Харлоу. – Так ты, наверное, и в сосудах разбираешься. Скажи, какой сосуд здесь кровит?
Гомер почувствовал, как его руки коснулось бедро сестры Каролины; прикосновение было дружеское; Каролина тоже недолюбливала д-ра Харлоу. Забыв предостережение Кенди, Гомер не сдержался и ответил:
– Тот, что ответвляется от ладонной дуги.
– Очень хорошо. – В голосе д-ра Харлоу прозвучало явное разочарование. – Ну и что ты посоветуешь делать?
– Наложить шов номер три.
– Абсолютно точно, – сказал д-р Харлоу. – Но это уже не из «Анатомии» Грея.
И он показал Гомеру, что нож повредил глубокие и поверхностные сгибательные сухожилия пальца.
– Куда они идут? – опять спросил д-р Харлоу. – К указательному пальцу.
– Надо сейчас заниматься обоими сухожилиями?
– Этого я не знаю, – сказал Гомер. – Я вообще про сухожилия знаю мало.
– Удивительно! – воскликнул д-р Харлоу. – Сшить надо только глубокое сухожилие, – объяснил он. – Придется зашивать шелком о-два. Вообще-то для сухожилий нужна более тонкая нитка.
– Шелк о-четыре, – сказал Гомер.
– Очень хорошо, – похвалил д-р Харлоу и прибавил, обратившись к сестре Каролине, которая не отрываясь смотрела на Гомера: – Швы он знает!
– Рану, по-моему, надо зашить шелком о-четыре. Затем наложить давящую повязку на ладонь, немного согнув пальцы, – отчеканил Гомер.
– Это называется зафиксировать положение, – поясни д-р Харлоу.
– И этого я не знаю, – сказал Гомер.
– Ты учился в медицинском институте? – спросил д-р Харлоу.
– Не совсем, – опять уклончиво ответил Гомер.
– Собираешься поступать?
– Скорее всего, нет, – ответил Гомер и хотел было уйти из операционной, но д-р Харлоу остановил его: – Почему ты не в армии?
– У меня порок сердца.
– И ты, конечно, не знаешь какой?
– Не знаю.
Он мог бы тут же все узнать про стеноз клапана легочной артерии, ему сделали бы рентген, и знающий специалист расшифровал его. И тогда он узнал бы правду. Но кому хочется узнавать правду от неприятного тебе человека. Гомер пошел в палату, где лежали дети после тонзиллэктомии и почитал им скучные детские книжки. Не читать же им «Давида Копперфильда» или «Большие надежды», дети здесь больше двух-трех дней не задерживаются.
Сестра Каролина попросила вымыть пациента, крупного мужчину, недавно перенесшего операцию на предстательной железе.
– Цени удовольствие писать, пока у тебя все в порядке, – сказал он Гомеру.
– Буду ценить, сэр, – ответил Гомер, растирая полотенцем до здорового покраснения гору человеческой плоти.
Когда Гомер вернулся в «Океанские дали», Олив еще не было дома, она дежурила на вышке клуба Сердечной Бухты, высматривала, не появится ли в небе чужой самолет. С этой вышки раньше любовались яхтами. Гомер не сомневался, чужие самолеты над их городками не появятся. Мужчины, друзья-собутыльники Сениора, украшали силуэтами вражеских самолетов дверцы кабин в раздевалке бассейна, женщины приносили их домой и приклеивали на холодильник. Олив дежурила на вышке два часа в день.
Разглядывая силуэты на дверце холодильника, Гомер думал: «Я бы мог все это знать: самолеты, яблони, а сейчас я умею только одно – принимать роды, правда, почти идеально. И делать еще одну, более простую операцию, нарушающую божеские и человеческие законы. Доктор Кедр ведет игру в нарушение правил».
И Гомер стал размышлять о правилах. Матрос с порезанной рукой участвовал в драке, которая не подчинялась никаким правилам. А вот драка с мистером Розом всегда диктуется его правилами. Драться с ним на ножах – все равно что подставлять себя птичке с острым клювом, способной заклевать до смерти. Мистер Роз – виртуоз, незаметным движением может отмахнуть кончик носа, ухо, сосок. Вот почему именно он диктует правила дома сидра. А какие правила регламентируют жизнь Сент-Облака? Какими правилами руководствуется д-р Кедр? Какие нарушает, какие сочиняет сам, откуда черпает уверенность в их непреложности? Кенди, очевидно, живет по правилам, но по каким? Знает ли их Уолли? А Мелони? Есть ли в ее жизни путеводная нить? Эти вопросы не давали Гомеру покоя.
– Послушай, – сказала Лорна, – ведь идет война. Ты заметила?
– Ну и что? – пожала плечами Мелони.
– А то, что он наверняка в армии. Или уже призвали, или скоро призовут.
Мелони покачала головой:
– Нет, он не в армии. Понимаешь, он не военный человек.
– Господи, можно подумать, что воюют только военные.
– Если он и пойдет на войну, он все равно вернется, – сказала Мелони.
