— Дело в том, что мне необходим человек, специалист, знакомый с юридическими практиками, — Кён посмотрел на Ха. — И при этом понимающий, что грозит в случае, если он меня огорчит. Не буду ходить кругами. Я предлагаю вам переехать жить в Японию.
— В Японию? — удивился Ха.
— Именно, — спокойно произнёс Кён. — Конечно, шикарной жизни при этом не обещаю, но обеспечение будет достойным. Плюс, если вы преуспеете в порученном вам деле, вы будете вольны распоряжаться получаемыми ресурсами по вашему усмотрению.
Ха сглотнул. Облизал губы. Кинул взгляд в сторону кухонного уголка, где лежали таблетки.
— Да Сом, подай господину Ха лекарства, — произнёс Кён. — С диабетом шутить не стоит.
Девушку у окна тут же двинулась по указанному делу.
— В республику, конечно, вам будет не вернуться, — продолжил парень. — Но вы сможете обеспечить себе достойное существование. При должном усердии.
— А… — в этот момент девушка положила на стол блистер.
— Гарантии? — поднял брови Кён.
— Нет, я понимаю, — Ха взял блистер. — Но что конкретно мне нужно будет делать?
— Об этом вы будете разговаривать с госпожой Бин, — ответил Кён. — Но предварительно. Нужно будет организовать работу по юридическим вопросам. Фактически, создать практику. Найти на месте юристов, помещение, наладить деятельность. И вам самому, конечно, нужно будет вникнуть в особенности японского законодательства.
Ха выдавил из блистера продолговатую таблетку. Закинул её в рот. Проглотил.
— Я согласен, — выдохнул мужчина.
23 мая, среда. Сеул. Около восьми вечера
Ресторан отеля «Четыре Сезона»
Первым порывом, после того, как Синхё сообщила, куда им нужно идти и с кем ужинать, было отказаться. Как угодно. Заболеть, сломать ногу. А Сон в тот момент на самом деле прикидывала, что бы такого сделать, чтобы не ходить.
Разумеется, это осталось только в её мыслях. И А Сон намеренно их не останавливала, специально передумала все варианты, прикинула возможные кандидатуры, которых можно привлечь, чтобы их реализовать. И только когда в голове перестали возникать новые идеи, она заговорила.
— Почему мы? — спросила А Сон, сидя в кабинете Синхё.
— Накрыло? — усмехнулась Пак.
Отрицать было глупо. Да и кого бы не накрыло? Живёшь себе… Да, они тут типа в начальники пробились, но всё равно… Ли — это же что-то вообще иное. Для А Сон, что предложение встретиться с президентом США, что с Ли — это на одном уровне. С кем-то из богов…
… И вот они за столом в кабинете ресторана. Приглушённый свет. Безупречно сервированный стол. И если посмотреть со стороны, то две молодые… хм, особы, в синем (Синхё) и бежевом вечерних платьях строгого классического стиля (а это означает крайнюю именно корейскую консервативность, то есть «под горло», никаких даже намёков на декольте), смотрятся более-менее. Разве что не проронили ни слова с тех пор, как их сюда привели, а официант налил аперитив — белое вино.
Лица каменные, руки сложены на коленях. Девушки даже за стол толком не сели, как стояли стулья, так и осталось. Разумеется, обе даже не посмотрели на бокалы, наполненные чётко наполовину. А Сон про себя могла сказать, что может случиться срыв, если она выпьет. Не по причине опьянения, конечно. Это может послужить триггером, психика найдёт оправдание, чтобы выплеснуть напряжение, в виде безудержной говорливости или, наоборот, молчания не вовремя.
Без трёх минут, дверь в кабинет открылась. Внутрь зашла женщина, лет от тридцати до сорока. В строгом чёрном костюме с юбкой. Молча окинула строгим взглядом стол… Но не присутствующих девушек. И встала боком ко входу.
А вскоре вслед за этой женщиной, в кабинет вошла дама в тёмно-синем, почти чёрном вечернем платье… А Сон и Синхё поднялись и поклонились, вместе с первой вошедшей, кстати. Несмотря на то, что по этикету, хоть корейскому, хоть западному,
— Ну-ну, коллеги, — чуть ироничный голос госпожи Ли девушки услышали во время поклона. — Давайте оставим это. Мы не на публике. Добрый вечер.
— Добрый вечер, госпожа Ли, — Синхё чуть увереннее, погромче, А Сон же едва смогла выдавить.
Но сказали они это одновременно…
… Ни о каком расслаблении не могло быть и речи. Пусть их усадили и одаривали улыбками. И даже помощница Ли вышла из кабинета, но Синхё с А Сон чувствовали, а, значит, и вели себя так, словно, пардон за подробности, их на кол посадили. В смысле, любое неосторожное движение и усядешься до самого мозга.
«Бойся милости сильных больше, чем их гнева».
Именно такая мысль постоянно возникала в голове у Синхё. И слова Джи Вон Пэк:
«При непонятной ситуации, нужно молчать. То, что тебе кажется неважной информацией, для человека понимающего может оказаться последней деталью мозаики».
