Заведя руку за спину, Оксана быстрым движением расстегнула молнию. Серое платье с легким шелестом упало на пол, обнажив точеную подтянутую фигуру, и ошарашенная Лариса увидела, что под ним на девушке не было абсолютно никакого нижнего белья. В голове у нее еще успела проскочить мысль, что Оксана, быть может, всего лишь похотливая лесбиянка, запугиванием добивающаяся от нее удовлетворения каких-то своих извращенных фантазий, но развиться дальше эта догадка не успела…
Оксана переступила через сброшенную одежду и опустилась на корточки, коснувшись пальцами ковра…
Лариса сдавленно вскрикнула и зажала ладонями рот. То, что увидели ее глаза, ударной волной прошло сквозь мозг и, врезавшись в заднюю стенку черепной коробки, отбросило девушку на спинку дивана.
Огромная, немыслимо огромная золотисто-рыжая собака, окруженная легким облачком кружащихся в воздухе пылинок, шагнула вперед и медленно, с чувством потянулась. Гигантские челюсти глухо клацнули, и в уме у Ларисы промелькнуло ее же собственное недавнее замечание про «крокодила».
Рассудок девушки метался как уворачивающаяся от вилки горошина по тарелке, цепляясь за мельчайшие детали и упрямо не желая осознавать увиденное, отказываясь
Собака неспешно двинулась вперед, мягко ступая широкими могучими лапами, и ноги Ларисы сами собой заерзали, вжимая ее в спинку, стараясь отползти назад хоть еще немного. Зверюга подошла к дивану и взобралась на него, усевшись рядом с девушкой. Та, совершенно парализованная ужасом, по-прежнему крепко зажимала свой рот, сдерживая рвущийся на волю истерический визг, и часто-часто дышала. Из-под побелевших пальцев прорывалось лишь еле слышное поскуливание. Лариса чувствовала, как просела подушка рядом с ней, как скрипнули пружины, но боялась не то, что пошевелиться, а даже чуть-чуть перевести взгляд, продолжая неотрывно смотреть прямо перед собой. На своей шее девушка ощутила теплое дыхание, понимая, что если сейчас собака ее коснется, то она не выдержит, завопит благим матом и бросится прочь из комнаты… и почти наверняка умрет в следующее же мгновение.
По воздуху прокатилась короткая пульсирующая волна, что-то неуловимо
— А теперь, девочка моя, слушай крайне внимательно…
— То есть… — Сергей закашлялся, и в глазах у него немедленно полыхнуло красным от окатившей тело боли, — то есть Лариса жива?!
— Разумеется! — Оксана выглядела чуть ли не оскорбленной. — И ты уже скоро сможешь с ней увидеться… ну, когда поправишься, конечно.
Она отложила иглу и, обмакнув кусок бинта в воду, протерла его заштопанную руку.
— Но я же видел кровь в ее квартире!
— Кровь, кетчуп… в такой суматохе сразу и не разберешь, верно? — отмотав еще бинта, девушка принялась его перевязывать. — Мы с ней мило поговорили, я убедилась, что в числе анализов, которые она отнесла тебе на службу, присутствовал и мой образец, а потом я переправила ее в тихое и укромное местечко, где она в данный момент и пребывает. В комфорте и полной безопасности. Фазиль потом немного покуролесил у нее на квартире, но если бы ты прошел чуть дальше прихожей, то сразу понял бы, что все это — туфта. Чегет знал об этом, а потому не дал тебе времени разбираться и сразу же уволок обратно. Нужный эффект был достигнут.
— Я хочу с ней поговорить!
— Всему свое время, — Оксана отрицательно покачала головой. — У меня еще остались кое-какие незавершенные дела, и пока я их окончательно не улажу, я не хочу рисковать. Я прошу прощения, что заставила тебя понервничать, и понимаю твои чувства, но потерпи еще немного.
— Понервничать?! — возмутился Сергей. — Да я там чуть не поседел!
— Извини. Позже я полностью компенсирую тебе все причиненные неудобства.
— Позже! Почему все всегда откладывается на потом?! Как я могу вам вообще верить в такой ситуации? Что если все сказанное вами про Ларису — ложь?!
— Заруби себе на носу, дорогой, — она погрозила ему окровавленным бинтом, — оборотни никогда не лгут. Мы на это в принципе неспособны…
— Медицинский факт, — меланхолично подтвердил Чегет. — С Гришкой такая же проблема.
— …так что либо ты веришь мне на слово, либо катись к чертовой матери, понятно?
— Я бы рад, но… — Сергей запнулся, перебирая в уме прочие подробности недавних событий, — но вы же и меня прикончить пытались. Зачем?
