– Ну ок, – сказал Олег, – тогда давай еще послушаем, может, нам и адрес скажут, где такое дают.
–
– И все? – расстроилась Ари, – что у них там пройдёт в онлайн-формате?
– Третья мировая война, – пожал плечами Олег, – из-за эпидемии. Например.
– А, ну это пускай, – отмахнулась Ари. – А что, нам больше ничего не скажут?
– Похоже, радио всё, – вздохнул Олег, – ну, что ж поделаешь, было бы странно ожидать от него большего. Ему знаешь сколько лет? Восемьдесят шесть. Пускай стоит на раковине, как арт-объект.
– Эх, а я-то уже понадеялась на раритетные книжки или новости с ошибками. Ну ладно, что там у тебя? Бутылочки? О, я тоже хочу, – Ари выбрала ремень, угнездилась на палетном диване и принялась наматывать ремень на бутылку. В этот момент кто-то распахнул дверь с ноги, Ари вскинула голову, ожидая увидеть кого-то из своих, но в подвал боком влезала смутно знакомая высокая девушка, потом годовалый ребёнок, потом девушка пониже.
– Малой бухать захотел! – объявила первая девушка, спускаясь по ступенькам. Ари и Олег уставились на них, пытаясь понять, кто на самом деле в этой компании под мухой. – А что вы так смотрите? Здесь же вроде любят странные шутки.
– А тут прикольно, – сказала вторая девушка.
– Эээ, – Олег не нашёл других слов. Кажется, он тоже пытался понять, следует ли выгнать посетительниц за нетрезвость, или всё-таки объяснить им что-то про музей.
– А что вы так оба замолчали? – возмутилась первая девушка, – мы вам не подходим? У вас тут закрытый клуб? Ну тогда мы пошли.
– До свидания! – солнечно улыбнулась вторая, – спасибо за гостеприимство.
–
Но гости этого уже не услышали, захлопывая за собой дверь.
– Что это было?! – взвыла Ари, – и при чем тут золофт?
– Ну, за радио я не отвечаю – буркнул Олег, – но девочкам явно пошла бы на пользу хоть какая-нибудь терапия.
– Мне показалось или они слегка подшофэ? И выгуливают младенца. Хорошо ли это?
– А я-то что могу тут сделать? Я вообще Олег. Про меня пирожки сочиняют. Надеюсь, сегодня будет что-то еще нормальное. А то за весь день только триста рублей дохода, а я на заклёпки потратил четыреста. Обидно как-то.
Услышав про четыреста, Ари удивилась, осмотрела заклёпки, обнаружила, что у них с другой стороны тоже шапочка, и впрямь красивое, надо как-то обыграть, и по уши погрузилась в конструирование фляги. Поэтому даже не заметила, как в Музее материализовалась очередная посетительница, и только тогда подняла голову, когда радио снова внезапно заговорило и сообщило:
–
– Любопытно, – засмеялась посетительница, оказавшаяся пожилой дамой в кокетливой черной шляпке, – я как раз закупила семян. Хорошо, оранжевую не сеем, только серую. Интересная у вас экспозиция, держите на развитие, – и, оставив на стойке пятьсот рублей, упорхнула.
– Все бы такими были, – вздохнул Олег, – пришла, дала денег, ушла. А ты заметила? Чёртово радио что-то говорит каждый раз, когда кто-то заходит.
– Я ничему не удивляюсь, – протянула Ари медитативно, – я в Петербурге вообще ничему не удивляюсь, а в Подпольном Музее особенно.
– Ладно, еще бы три-четыре случая для подтверждения.
Сами не заметили, как мелкие бутылки кончились, а люди всё не приходили. И вдруг их насыпалась целая толпа: пара постоянников и сразу шесть девочек, игравших по субботам в ДНД. В этот раз они почему-то пришли в пятницу.
–
– Что?! – Ари нервно оглянулась на радио, а, когда повернулась обратно к девочкам, одна из них записывала что-то в блокнотик, так и застыв в одном ботинке с поднятой ногой.
