Наутро ему надо было ехать в офис, получать зарплату и новое тз, почему-то начальство всегда настаивало на его личном присутствии, хотя он каждый раз, терпеливо выслушав требования очередного клиента в пересказе рассеянного офис-менеджера, просил перевести гонорар на карту и переслать тз заказчика ему по электронной почте. Тз ему пересылали, но деньги всегда выносили в мятом конверте, и ему приходилось долго и мучительно скармливать банкноты чуть ли не по одной капризному банкомату в пустынном ледяном фойе бизнес-центра – там он и увидел это объявление второй раз, оно появилось прямо на приветственном экране банкомата ещё до того, как он успел поднести к нему свою карточку, повисело задумчиво несколько секунд, мерцая курсором, сменилось на «введите пин-код», как только его карточка оказалась в достаточной для считывания близости.
Текст объявления был точно таким же, как тогда на скамейке, номер телефона он не то, что запомнить – даже рассмотреть не успел. Провозившись с банкоматом около пятнадцати минут, он нажал на клавишу «вернуть карту» и ещё какое-то время не отрываясь смотрел на экран – на тот случай, если объявление появится ещё раз, но никакого объявления на экране не возникло, только банкомат запищал тревожное требование забрать карту, иначе она будет заблокирована.
Он вышел из бизнес-центра в душный влажный воздух, обещали дождь, но пока что небо было затянуто полупрозрачной серой плёнкой, через которую тускло просвечивало, после сухого кондиционированного воздуха внутри здания снаружи было почти невозможно дышать и казалось, что солнце спустилось гораздо ниже, пристально вглядываясь и не узнавая привычной картины под мутной пеленой облаков, хорошо, что здесь метро рядом, подумал он, почти бегом пересекая большую красивую площадь с клумбами и киосками и скрываясь от беспощадной солнечной мари в подземном переходе.
В метро было прохладно и гулко и он опять увидел то же самое объявление, пока ехал на эскалаторе вниз, оно было в газете, которую читал едущий ему навстречу человек, только так не бывает, объявления никогда не печатают на обложке газеты большими белыми буквами по вытертому красному фону, это же разориться можно так, впрочем, государственное предприятие, могут себе позволить, наверное, неуверенно думал он, оглядываясь через плечо назад и вверх, но того человека с газетой уже не было видно в толпе.
Это какая-то дикая совершенно маркетинговая компания, думал он, покачиваясь вместе с остальным вагоном и в упор рассматривая текст того же самого объявления, небрежно написанный чёрным маркером прямо на аккуратном чистеньком розовом рюкзачке девушки, стоявшей прямо перед ним. Никакой логики и смысла в расположении и способе подачи этих объявлений он не видел, но и особо удивлён не был – не понаслышке знал, что маркетологи всегда ищут новые способы донести информацию до целевой аудитории, возможно, таким образом решили протестировать новый подход. Он поднял было руку, чтобы дотронуться до плеча девушки и расспросить её об объявлении подробнее, если она, конечно, вообще была в курсе, возможно, надпись на её рюкзаке сделал кто-то другой, тот, кто стоял за её спиной в этом же вагоне до того, как он в него вошёл; он быстрым взглядом окинул вагон, но никто не смотрел в его сторону и никто не обращал внимания на неуместную надпись на рюкзаке девушки. Наконец, решившись, он повернулся обратно к ней, но успел только заметить её спину и рюкзак, мелькнувший среди других пассажиров на платформе, когда поезд опять начал набирать ход, теперь перед ним стоял кто-то в невнятной серой рубашке, и никаких надписей на нём не было, он на всякий случай проверил.
Ещё это могут быть галлюцинации от жары, думал он, лёжа дома на диване с мокрым холодным компрессом на пол-лица, было бы неудивительно, сосуды, сидячая работа, вот это вот всё, надо собрать волю в кулак и встать хотя бы открыть новый заказ, прикинуть, сколько ещё можно не дёргаться, или вот в булочную выйти, вчера же так и не сходил, даже кофе почти закончился; мысли проворачивались с трудом, как застрявший в мясорубке хрящ, когда мама лепила пельмени, а он помогал, в потолок светило солнце, голове было прохладно и наконец-то хорошо; сам не заметил, как заснул.
Проснулся в полной темноте, стянул высохшую тряпку с лица и долго моргал, пытаясь понять, где он и что происходит, под окнами проехала машина, на несколько секунд осветила фарами часть стены и потолок, он сориентировался и медленно встал с дивана, подошёл к окну. Похоже на то, что обещанный дождь прошёл, пока он спал, но желанного облегчения не принёс. Он высунулся из окна по пояс в тропическую влажную ночь и ощутил на лице небольшой ветерок, лучше, чем ничего, подумал он, надо выйти, пройтись, иначе всю ночь так и буду ворочаться с боку на бок и ни работать, ни спать не смогу.
