– Да, никто… Это просто истерика… Проблемы на работе. Обычная история. Мой работодатель меня прессует. Прости… Прости, что на тебя наорала. Погоди минуточку, я умоюсь и можем пойти в постель
Олег притянул ее обратно к себе на колени, как делал Дима. Обнял Алену за плечи.
– Кто это?
– Прекрати, Олег! Ну, пожалуйста! Не надо строить из себя крутого и делать вид, будто можешь все порешать. Я умру, если что-то с тобой случится. Ты понимаешь?! Я не хочу, чтоб ты вляпался по дури из-за меня, и твой отец запретил бы тебе со мной видеться!.. Не делай вообще ничего! Я просто реву, ничего со мной не случилось! Я умру, если я тебя потеряю из-за такой херни…
Олег ухмыльнулся: растроганный и одновременно смущенный.
– Мне так стремно быть слабой перед тобой, – всхлипнула Алена.
– Ты ебанутая? – спросил он голосом Димы, но Алена не поняла.
Олег держал ее на руках, пока она плакала. Потом отнес в постель и лег, прижимая ее к себе. Он ничего не спрашивал, но в голове уже делал кое-какие пометки. Бонечка. Он расспросит Бонечку.
За пару тысяч она ему даже адреса назовет.
Афонин не обратил внимания на идущего следом парня. Тот не был похож на гопника, который ест свои семки, дожидаясь у кого отжать телефон. Когда внезапно парень ускорил шаг, Афонин дрогнул, резко свернул и выдохнул: чувак, не сбавляя хода, устремился по тротуару. Но облегчение было недолгим: какой-то подозрительный тип номер два, захлопнул свой телефон и резко преградил ему путь. С тяжело бьющимся сердцем Виталий снова чуть изменил курс. Но и там стоял какой-то чувак. Этот, второй, был крупный. Опасность исходила от него, словно запах.
«Не нарывайся и невредим будешь!» – застучало в мозгу.
Косясь на парня, идущего вровень с ним и в то же время, поглощенного телефоном, Виталий не сразу понял, как двор сменился вдруг на пустырь. По густо-серому, словно дым, воздуху, стремительно пролетела с ветром газетная полоса.
А потом появился еще один человек. Как будто бы сгустился из пара, идущего от канализационных люков. Он был в кожаной куртке и натянутом до самых глаз капюшоне.
– Виталий? – спросил он шепотом.
– Да, – ответил Афонин на автомате и обернулся.
Все трое стояли теперь за его спиной. Как собаки, выгнавшие оленя на пятачок, где его уже ждали охотники. Он дрогнул, ощущая, как колени становятся киселем. Вспомнилась почему-то Фирс. Сразу же! Неужели, Станиславский настолько привязан к ней, чтобы подослать трех горилл?!
Покрывшись холодным потом, он вспомнил про все дела, которые ему пытались, но так и не смогли предъявить и понял, что он попал. Еще серьезнее, чем с Богдановой.
– Такое дело, Виталий, – сказал хриплым шепотом чувак в капюшоне, что обратился к нему. – У меня к тебе просьба. Личная. Хочу больше и чаще видеть по телеку журналистку Алену.
Афонин издал горлом какой-то жалкий, хлюпающий звук. Сжался, когда говоривший протянул руку. Но тот не ударил, лишь обхватил его за загривок.
– Ты понимаешь, о чем я?
– Д-да.
– Я так и думал, пацан пацана поймет… Счастливо, Виталь. Береги дыхание.
Они исчезли, как появились. Словно в люки попрыгали. Порыв ветра подхватил пустую консервную банку и прокатил ее по двору. И словно очнувшись, Афонин побежал. Побежал, задыхаясь и оборачиваясь, словно те трое могли в любой миг опять сгуститься и броситься на него из чернильных сумерек.
Он добежал до подъезда, ворвался в его душное сырое тепло. Задыхаясь, взбежал по лестнице и еле-еле, трясущимися руками, открыл свою дверь. Оказавшись в квартире, он разрыдался от облегчения.
– Где твоя подруга, мадам Фифи?
Алена вздрогнула, не сразу догадавшись, что обращаются к ней.
– Э-э, Элина?
– Ну, а кто еще? – Сергей Зиннатулин, автор программы «Гол», сплюнул, затушив сигарету и посмотрел на нее.
– Болеет, – сказала Алена.
– Опять нажралась!
– Нет. У нее, реально, э-э-э, грипп. Недели две, минимум…
– Хм, – не поверил Зиннатулин. – Серьезно, что ли?..
– Ага, – сказала Алена, ненавидя Бонечку за необходимость врать.
События разворачивались в какой-то анимационной последовательности.
Сперва у Бонечки откуда-то появились деньги. Алена удивилась бы меньше, появись у той динозавр. Но Богданова сказала, что у нее тоже есть связи! С Роджером Вестом! И он пригласил ее на свою игру.
Алена никак не могла взять в толк, зачем кому-то в мире потребовалась ее подруженька в нынешнем ее виде. Как и то, почему он позвал ее не в Москву, где жил, а в Магнитку, где он играл всего один матч на выезде. Как и то, почему он прислал ей денег только на поезд.
Пять дней туда и пять дней обратно.
Бонечка обиделась и бросила трубку, ничего ей толком не объяснив.
На следующий день все стало еще чудесатее. Когда Алена пришла в редакцию, люди как-то странно прятали от нее глаза, а Хомяк ходил по редакции, словно Наполеон. По слухам, обрывкам фраз и полунамекам, – она узнала, что на Виталю напали какие-то отморозки. Он распинал их на чистом адреналине и не пойдет в милицию только потому, что вопрос решен. И что перед руководством он вопрос поставит ребром: он или Фирс.
