Летние сумерки лениво вползали в лес. Тихо шелестела листва, послушная игре вечернего ветерка, насыщенного запахом трав, цветов и нагретой за день земли. Луч солнца последний раз скользнул по верхушкам деревьев и затерялся среди веток, мгновенно погрузив лес в таинственный полумрак.
Летние сумерки лениво вползали в лес. Тихо шелестела листва, послушная игре вечернего ветерка, насыщенного запахом трав, цветов и нагретой за день земли. Луч солнца последний раз скользнул по верхушкам деревьев и затерялся среди веток, мгновенно погрузив лес в таинственный полумрак. Она смотрела на двоих, погруженных в любовь. В опустившихся сумерках их тела белесым пятном колыхались на зеленой траве поляны, скрытой от любопытных прохожих. Хотя, кто зайдет так далеко от трассы, пролегающей почти в километре от этого места. Разве что такие же влюбленные, желающие вкусить прелести запретной любви.
Она смотрела и думала, что он обманул ее. Ее, которая так преданно и беззаветно отдалась ему вся без остатка, не требуя ничего взамен. Только любви и трепетного внимания. Разве это много? Как им было хорошо вдвоем, но появилась эта женщина, и он перестал холить и лелеять ее, как любимую игрушку. Он предал ее, и он должен умереть.
Тихо заурчал двигатель. Медленно...Очень медленно она стала приближаться. Нельзя, чтобы они почувствовали опасность. Надо сделать все быстро, не дав им возможности спастись бегством. Но она зря беспокоилась. Те двое слишком были поглощены страстью, которая нарастала, судя по сладострастным стонам, что начала издавать женщина.
Прибавив газу, она врезалась в тела, что терлись в безумном танце на клетчатом пледе. Под колесами хрустнули кости, тягучий вопль ужаса и боли пронзил тишину леса. Они извивались у нее под колесами как черви, в безумной попытке спастись. Женщина кричала и кричала...Потом, когда она проехала еще раз, и еще - затихла. Она еще долго месила эту кровавую массу, пока не замер последний стон, и не наступила тишина....
Следователь Черняга, лицо которого кроме безразличной скуки и усталости ничего не выражало, смотрел, как его молодой напарник внимательно исследовал кровавое месиво, где устроили пир жирные белые черви и огромные, словно Боинги - зеленые мухи. Запах был невыносим. Тела, судя по останкам, пролежали здесь около трех суток, и до мух ими уже успели полакомиться лисы и дикие собаки. Он смотрел на эти останки и думал, что это уже третий случай за год, а маньяка делающего фарш из людей, так и не нашли.
- Ну ты подумай. Словно пропустили эту парочку через мясорубку, - молодой следователь поднялся, потирая подбородок. - Почему они не убежали, когда увидели, что приближается машина?
Черняга, глянув на бледное лицо молодого человека, с тайным удовольствием подумал, что того наверняка так и тянет на рвоту.
- Почему, почему, - хмыкнул он. - Догадайся с трех букв. Трахались они. Вот и не слышали, как к ним машина приблизилась, не успели увернуться. Ладно, поехали. Остальное дело криминалистов и кинологов. Но что-то мне подсказывает, что ничего они не найдут. Все чисто, как и в двух остальных случаях. Маньяк маниакально осмотрителен: ни следов, ни отпечатков.
Черняга посмотрел на верхушки деревьев, колышущиеся от ветра, на плотную вату облаков, низко стелющихся над лесом, потом бросил взгляд на изумрудно зеленую "тойоту", на колеса, покрытые бурой массой, и подумал, что жена убитого вряд ли захочет разъезжать на этой машине и, скорее всего, постарается от нее избавиться.
***
Елена ждала покупателя. Мысль о том, что она сядет за руль этой машины, приводила ее в трепет. Несмотря на то, что машину вымыли и подвергли химчистке, Елену преследовал запах крови. Иногда ночью она просыпалась в холодном поту, вскрикивая от ужаса. Ей снилось, что огромные колеса, на которых намотаны кишки ее мужа надвигаются на нее, раздуваясь все больше и больше, грозя раздавить под собой.
В тот день, когда нашли ее мужа, или вернее то, что от него осталось, к ней приходил следователь. Он с напускным равнодушием задавал вопросы о том где она была, с восемнадцати до двадцати вечера такого-то числа, с кем, и кто может подтвердить то, что она сказала. Следователь очень внимательно выслушал ее ответы, ничуть не смущаясь, выпил пять чашек кофе и ушел, предупредив, чтобы она никуда не уезжала из города. Только когда он ушел, Елена, сопоставив его вопросы и свои ответы, поняла, что она может стать главной подозреваемой в деле об убийстве мужа. Осознание этого факта привело ее в полную растерянность, и она долго ворочалась ночь напролет, не в силах заснуть.
