О чем, бога ради, думали ее тетушки, когда приглашали сюда повесу? Они ведь устраивали светский раут для самых избранных, а Лэнсинг обладал худшей из возможных репутаций. Масло и вода не способны смешаться. Это безумие с их стороны – пытаться такое устроить!
Краешком глаза она увидела, что и Чиллтон заметил несвоевременное появление Лэнсинга. Его золотые брови приподнялись, но затем он вежливо сосредоточился на пении своей сестры. Однако желваки на его высоких скулах теперь постоянно напрягались и опадали, отчего бледная кожа его красивого лица волновалась, как поверхность пруда в ненастный день.
Хуже того, ей придется провести весь музыкальный вечер рядом с этим повесой. И ничего с этим не поделаешь. Если она не сможет удержать Чиллтона и Лэнсинга в разных углах комнаты, ее ложь – о том, что помолвка с Чиллтоном уже состоялась, – может раскрыться. И она окажется в крайне неприятной ситуации.
Одним словом, у нее не было иного выхода. Мередит знала, что, как только Ханна закончит свой выход, ей придется извиниться перед мистером Чиллтоном и приветствовать ловеласа.
Александр моргнул и снова сосредоточился на своенравной мисс Мерриуэзер, которая, вопреки ожиданиям, была одета, как жеманная дебютантка. Она дошла даже до того, что добавила к пенящемуся от кружев белому платью еще и кружевную косынку, которая завершила образ пирожного с кремом.
Этот наряд совсем ей не шел. По крайней мере, ему так казалось. Во время двух их последних встреч на ней были платья насыщенных тонов, которые подчеркивали привлекательность огненно-рыжих волос и сияющих синих глаз. Александр перевел взгляд с ее смехотворного платья на милое личико.
Он всего лишь опоздал, и не более чем на полчаса после указанного в приглашении времени. Получаса совершенно недостаточно для того, чтобы заслужить подобный взгляд.
От Александра не ускользнул встревоженный взгляд
Неторопливо его разглядывая, Александр удивился, когда тот протянул руку, чтобы накрыть ладонь мисс Мерриуэзер. Александру пришлось выпрямить спину и вытянуть шею, чтобы как следует рассмотреть этого джентльмена за мешающими обзору прическами аристократов.
Вот так, он снова хорошо их видит.
Что ж, похоже, он поторопился, называя этого человека джентльменом, не так ли? Поскольку джентльменом тот определенно не являлся.
И где он откопал этот пиджак, в помойном ведре?
Пение прекратилось, певица поднялась, чтобы поблагодарить аудиторию, а Александр все изучал слишком широкие лацканы пиджака и слишком грубую шерстяную ткань.
Нет, абсолютно не джентльмен, по крайней мере, не того уровня, которому открыт путь в высшие слои общества, это уж наверняка.
Да, решил Александр, не может же быть, что именно этот мужчина считается предполагаемым…
Зашелестели шаги, и Александру пришлось снова менять положение, ища наблюдательный пункт в мешанине платьев и пиджаков. Затем, к его немалому раздражению, кто-то полностью загородил ему вид.
– Простите, мадам, вы не могли бы шагнуть влево, я не могу увидеть…
Стоящая перед ним женщина прочистила горло.
– Чем могу помочь вам, мадам? – Александр заставил себя взглянуть на нее и с опозданием понял, что перед ним стоит не кто иной, как мисс Мерриуэзер, прожигающая его сапфирами глаз.
Уголки его губ начали было довольно приподниматься, но улыбка померкла, не завершившись. Хоть Мисс Мерриуэзер и улыбалась ему со всей теплотой, глаза ее пронзали, как сосульки.
