Правила обольщения полностью

– Ну вот, теперь точно все. Вы будете самой красивой женщиной во всем бальном зале. – Она обернулась на других юных леди, словно желала удостовериться в истинности своего заявления. – Да, точно самой красивой.

Тетушка Виола критически оценила работу Энни, от выбора шелкового платья глубокого синего цвета до мерцания бриллиантов в тщательно уложенных медных локонах Мередит.

Ей не нужно было ничего говорить. Мередит все читала в ее глазах. И, черт побери, она действительно чувствовала себя красивой сегодня вечером… Пусть даже вырез платья и был немного ниже, чем оценили бы более консервативные приглашенные.

Мередит улыбнулась, глядя на белизну кожи в широком декольте, уверенная – и довольная, – что Александр не принадлежит к этому большинству.

– Ты готова, дорогая? – спросила встревоженно тетушка Летиция.

Мередит таила тревогу в глубине души, но она была готова.

Она была уверена.

Хоть эта уверенность и далась ей действительно нелегко. Она размышляла несколько дней, расхаживая по дому, ворча и пытаясь отыскать свои заметки. Затем была ночь, полная метаний и попыток уснуть или решить, разумно ли соглашаться на предложение Александра.

Вначале она была уверена только в том, что любит его, и любит до глубины души.

О, она пыталась в него не влюбиться. Небо свидетель: из всех женщин, обжегшихся о любовь в дни своей юности, она лучше других знала опасность столь сильного чувства по отношению к человеку с таким прошлым, каким мог похвастаться Александр.

Но у нее не было выбора.

После тщательных размышлений и обсуждений их с тетушками, она наконец прислушалась к тете Виоле, которая говорила, что жить постоянно настороже, жить без возможности доверять равносильно тому, чтобы вообще не жить.

А потому сегодня она готова была доверить сердце Александру и стать его женой.

Мередит решительно поднялась и обернулась, чтобы взять тетушек за затянутые перчатками руки.

– Да, я готова. – Мередит сделала глубокий вдох и медленно выдохнула через рот. – Я наконец-то действительно готова.

Стоя на краю шумного бального зала Юстонов, Александр поглядывал на карманные часы, которые подарила ему мать при отъезде из Оксфорда, за три дня до своей кончины.

Его немало удивляло и даже пугало, что за последние два дня от отца не пришло ни единой весточки. И все же Александр знал, что граф, скорее всего, решил заставить выписанного в Харфорд Фелл врача провести тщательное обследование возможных опасностей, которым поездка на бал может подвергнуть его организм.

– Ну и щегольский же у тебя сегодня вид!

Александр захлопнул крышку часов и сунул их в карман. Оглянулся и увидел Джорджи, на руке которого повисла незнакомая девица вполне привлекательного вида.

– Могу повторить тебе еще раз. Первый ни за что не променяет мой дом, а потому смирись, тебе навсегда суждено остаться вторым главным щеголем любого джентльменского собрания.

Джорджи хохотнул, и его ничего не понимающая мисс с пустыми глазами послушно рассмеялась вместе с ним.

– Так значит, это правда? Ты сегодня вечером заявишь о помолвке с мисс Мерриуэзер?

Александр вздрогнул.

– Где ты это услышал? От моего отца?

– Да чтоб меня, Лэнсинг, ты так себя ведешь, будто это секрет.

– Был секрет.

– Явно был когда-то давно, друг мой, потому что сейчас весь бальный зал гудит от этой новости.

– Что? – выпалил Александр.

Джорджи ответил смущенным смехом, положил руку Александру на плечо и наклонился ближе.

– Терпеть не могу приносить печальные вести, но у Уайта на тебя делают ставки.

– Что ты несешь?

– Боюсь, это правда. На самом деле, должен сказать, что половина здешних джентльменов сегодня проиграют, шансы были против того, что ты действительно пойдешь до конца. Знаешь ведь, распутник всегда остается распутником.

– Что ты сказал? – Александр с трудом сглотнул. Разве Мередит не говорила этого, слово в слово?

– Ну, это же явно не сюрприз.

– Не сказал бы. Я не только действительно исправился, но совершенно искренне намереваюсь сделать мисс Мерриуэзер своей женой до конца этого года.

– Лэнсинг, ты же со мной говоришь… – Джорджи внезапно перестал улыбаться, поняв, что Александр совершенно серьезен. – Да чтоб меня! Ты собираешься это сделать. Ты действительно собрался…

Александр поправил галстук и выпрямил спину:

– Собрался.

– Вот уж нет, – раздался откуда-то сзади голос его отца. – Я запрещаю это.

Александр рывком обернулся.

– Сэр… я не видел вашего прибытия. – Потрясенный, он смотрел на тучного графа, который стоял за ним, гордый, как павлин, в своем старомодном бирюзовом фраке. Но ведь отец не мог сказать этих последних слов. Причины, по которой он стал бы запрещать женитьбу с внучатой племянницей Фезертон, просто не существовало.

– Пойдем со мной, сынок. – Граф схватил его за руку, сминая рукав. – Мне нужно обсудить с тобой крайне важное и срочное дело.

– Сэр, мисс Мерриуэзер уже должна спуститься. Возможно, наше обсуждение можно отложить до тех пор, пока я не…

– Это не может ждать. – Голос графа был тверд, а во взгляде светилась суровость.

Александр посмотрел на Джорджи и пожал плечами: