– Счет дай.
Тот принес и положил перед ним квитанцию.
– Я заплачу, – сказал Ислам и полез в карман.
– Ни в коем случае, – остановил его Виталик, – обижусь. Ты сегодня мой гость.
Он рассчитался, и друзья направились к выходу.
– Ты платишь в своем ресторане? – спросил Илам.
– Так проще: ничего на меня не спишут.
– Ты на машине? – спросил Виталик, когда они оказались на улице.
– Да.
– Отлично, а то я с пацанами приехал, на их машине. Где, вот это? Что это за тачка, где ты такую раскопал?
– Это «тальбо», год выпуска 1980-й, последняя модель, после нее выпуск прекратили. Можно сказать, раритет. Садись. Куда поедем?
– В салон красоты.
– Зачем?
– Красоту наводить. Ну, там, массаж, педикюр, маникюр, татуаж, пирсинг.
– От массажа я не откажусь, но все остальное лишнее, особенно пирсинг.
– Кроме остального там девочки есть, ты девочек любишь?
Ислам никогда не пользовался услугами подобных заведений, но в нынешней ситуации, после встречи в гей-клубе, отказываться язык не поворачивался.
– Ну поехали, где это?
– На Арбате, я покажу.
Салон красоты находился во дворе дома в одном из арбатских переулков. Это было подвальное помещение с отделкой в стиле хай-тек: минимум мебели, стены, раскрашенные в разные цвета. Стойка была открытой: два металлических основания и деревянный полированный прилавок. Это давало возможность видеть длинные ноги стоящей за ней улыбающейся девицы.
– Здравствуйте, – приветливо сказала девушка.
– Привет, – ответил Виталик.
– Что желаете?
– Желаем красоту навести.
– Вы и так красивые мужчины, но мы вас сделаем еще красивее. Какие еще будут пожелания?
– Это потом, шалунья, – погрозил ей пальцем Виталик. – Вот мой брат, нравится он тебе?
– Очень.
– Будешь себя хорошо вести – я замолвлю за тебя словечко. Так вот, мой брат желает, чтобы его немного помяли, точнее, размяли.
– В каком смысле? – не унималась девушка.
– Ох, ты у меня договоришься, зараза!
– И что тогда произойдет?
– Непоправимое.
– Непоправимая, Виталий Георгиевич, только смерть, все остальное поправимо.
– Это ты хорошо сказала. Массаж можете сделать моему брату?
– С большим нашим удовольствием, сейчас кабинет освободится. Вы какой массаж предпочитаете, – спросила девушка у Ислама, – обычный или тайский?
Она говорила с легким украинским акцентом,
– Обычный.
– Давайте ваши пальто.
Друзья скинули с себя верхнюю одежду. Оксана – так звали девушку – убрала ее в стенной гардероб.
– Присядьте пока. Чай, кофе?
– Кофе, – сказал Ислам.
– Эспрессо, капуччино?
– Эспрессо.
– А вам, Виталий Георгиевич?
– А мне хозяйку надо, у себя она?
– Да, пожалуйста, я сейчас ее предупрежу. Оксана скрылась в коридоре.
– Нравится? – спросил Виталик. – Хороша чертовка!
– Это публичный дом? – спросил Ислам.
– Ну что ты! Нет, конечно. Салон красоты. Но девушки здесь красивые, приветливые и отзывчивые к желаниям клиентов, если таковые возникнут.
Вернулась Оксана.
– Она вас ждет.
Виталик подмигнул Исламу и ушел. Ислам опустился в одно из кожаных кресел, стоявших у стены. Виталик своим уклончивым ответом только напустил туману, но ему здесь определенно нравилось. Вероятнее всего, это был бордель высокого класса.
Оксана приготовила кофе и поставила перед ним.
– Желаете, чтобы я заняла вас беседой? – спросила Оксана.
– Да, конечно, – сказал Ислам.
Оксана присела на соседнее кресло: коротенькая юбочка давала возможность разглядеть цвет ее трусиков – черный.
– О чем желаете поговорить?
– О японской поэзии, – сказал Ислам.
– Вам почитать стихи?
– Пожалуй.
– Хайку или танка? – спросила как ни в чем не бывало Оксана.
– Можно и того и другого, – сказал заинтригованный Ислам.
– Пожалуйста:
Или вот:
– Еще? – спросила девушка.
– Да.
– Спасибо, достаточно – сказал изумленный Ислам.
В этот момент из коридора выглянула девушка.
– Кабинет освободился, – сказала Оксана, – прошу вас.
Ислам поднялся и пошел за ней.
Посреди комнаты стояла высокая кожаная кушетка с отверстием для лица в изголовье.
– Раздевайтесь. Одежду сюда на стул можно положить. Ложитесь, сейчас придет массажистка.
– Догола? – спросил Ислам
– Если хотите – вот простыня, а так можете остаться в трусах.
Оксана улыбнулась и вышла.
Ислам стал раздеваться.
Это было забавно: жрицы любви в борделе говорили о японской поэзии, хотя что тут необычного? Так все и начиналось когда-то: гейши, гетеры – все они отличались не только красотой, но всесторонним образованием; главными же достоинствами жены должны были быть честь, целомудрие, нравственность.
