Правила охоты полностью

— Не было ничего такого, что могло бы нам помочь? — спросил он. — Может быть, кто-нибудь запомнил номерной знак?

— Или обнаружил в своем почтовом ящике собственноручно подписанное признание? — с улыбкой закончил Фудзивара. — Увы, ничего похожего. Правда один кобан — патрульный полицейский, чей пост находится в нескольких кварталах от места происшествия, обратил внимание на лимузин “тойота-корона”, соответствующий нашему описанию. Машина остановилась на обочине, и полицейский чисто случайно записал номер. Водитель рылся в багажнике. Когда полицейский поинтересовался в чем дело, водитель объяснил, что поймал где-то гвоздь и только что закончил менять камеру. Наш страж порядка выразил ему свои соболезнования и отпустил, сразу же позабыв об этом случае. Однако когда мы впоследствии его опрашивали, он припомнил одну деталь, которая задним числом его поразила: водитель сказал, что только что менял колесо, но руки у него были чистые, а форма выглядела, как будто ее только что отгладили. Впрочем, менять колесо он мог и в перчатках.

— И он не заглянул в его водительские права? — удивился Адачи. “Конечно, водитель работал в перчатках, — подумалось ему. — В Японии даже водители такси носят белые перчатки, а опытный шофер наверняка предусмотрел такое неприятное происшествие, как прокол”.

— Нет, — покачал головой инспектор. — Для этого не было никаких причин. К тому же ему показалось невежливым допрашивать человека, который только что столкнулся с такой неприятностью, как прокол, и который, по всей видимости, спешил.

Адачи фыркнул себе под нос. Проявление вежливости и деликатности по отношению к гражданам было само по себе похвально, однако, как и большинство полицейских, он считал, что один-два дополнительных вопроса никогда не бывают лишними. Невиновному нечего скрывать. С другой стороны, у каждого человека найдется несколько секретов, о которых он предпочитает помалкивать. Потом Адачи задумался о Чифуни, о ее тайнах и об атмосфере секретности, в которой развивались их такие непостоянные отношения.

— Один лимузин, не два? — спросил он.

— Один, — Фудзивара покачал головой. — Но он мог соединиться со второй машиной ближе к особняку Ходамы. Описание, модель, марка и время — все совпадает.

— Был ли в машине еще кто-нибудь? — поинтересовался Адачи.

— Кобан этого не видел. Стекла были затемнены. Ему показалось, что он заметил еще одного человека на переднем сиденье, однако он понятия не имеет, был ли кто-нибудь сзади, в салоне.

— Внеси этого горе-полицейского в мой кондуит, — мрачно сказал Адачи. — Он, похоже, считает себя не полицейским, а работником социального обеспечения. Какой смысл нам держать кобанов на каждом перекрестке, если они ничего не замечают вокруг?

— Он записал номер, — сказал Фудзивара, бросаясь на защиту патрульного. Сам он считал недовольство босса оправданным, однако питал слабость к уличным полицейским. Сам инспектор проработал кобаном гораздо дольше, чем Адачи.

— Мы проследили этот номер, — сказал он и замолчал.

— Ну? — поторопил Адачи. — Это не телевикторина, дружок.

Фудзивара негромко засмеялся.

— Вам это понравится, босс, — сказал он. — Машина зарегистрирована на имя братьев Намака. Это одна из их персональных машин.

Адачи уставился на своего помощника.

— Да, это меня доконает! — воскликнул он. — Сначала булавка со значком, а теперь это…

На столе зазвонил телефон. Адачи взял трубку.

— Моши, люши, — сказал он. На японском это значило что-то вроде “алло”.

Звонивший был краток. Адачи положил трубку на рычаг, встал и оглядел свой костюм.

Фудзивара наблюдал за ним. Все признаки были налицо, да и звонка следовало ожидать.

— Вызывают наверх? — спросил он больше для проформы.

Адачи кивнул. В голове его промелькнула какая-то смутная мысль, но он не успел на ней сосредоточиться, а потом стало уже поздно. Одернув пиджак, он направился к дверям.

Во главе Столичного департамента полиции Токио был генерал-суперинтендант. Как и Адачи, он был выпускником правового факультета Токийского университета, но был птицей более высокого полета. Поднявшись на эту высоту, он большую часть времени был слишком занят, общаясь с себе подобными — с людьми, в руках которых находилась городская власть, — и потому не имел возможности уделять достаточно времени конкретной полицейской работе.

Столичным департаментом реально управлял его заместитель, и все об этом прекрасно знали.

Адачи подошел к лифту. Там дожидалась кабины группа полицейских, которые тоже направлялись наверх, на тренировочные занятия. Было очевидно, что для всех для них, включая детектив-суперинтенданта, места в лифте не хватит. В результате, когда лифт подошел, Адачи отправился наверх один; его вежливо пропустили внутрь, и больше с ним никто не поехал. Группа оставалась группой даже в мелочах.