– Мы рады, что на наши мольбы откликнулась столь милая девушка. Городу не хватает колдуньи. Вы, думается, учились у людей, чьи возможности нам и не представить.
«Ага, вам и не снилось, откуда выползла ваша чародейка», – я едва сдержала глуповатый смешок.
– И всё же. Работа хорошая, отчего же так долго искали учителя?
– До вас приезжало несколько наемников, но, к сожалению, не пришлись мы им по душе. Говорят: нет творческого роста. Увы, княжество маленькое, не знающее роскоши, – и заметив, как я скисла, князь тут же поправился: – Зато люди свойские, секретов не держим, за замками не прячемся.
«Это точно. Хоронить меня они пришли очень по-свойски».
– Ладислава, – продолжил Всемил, – не откажите мне в чести показать вам город. Но вначале побеседуем за обедом, расскажете о путешествии до княжества.
– Называйте меня Ладой, – в очередной раз смилостивилась я.
Всемил дождался, пока я, чуть не прищемив пальцы, закрою входную дверь, а затем галантно подал руку, помогая спуститься со ступенек.
– Вы красивы, – любезно подметил он, наблюдая, как я пытаюсь отряхнуть волосы от паутины.
Я мельком взглянула на себя в отражение лужи и закашлялась от стыда. Или у князя напрочь отсутствует вкус, или присутствует обостренное чувство такта.
– Как добрались? – Всемил завел непринужденную беседу.
– О! – вместо внятного ответа я встрепенулась. – А вы можете отправить кого-нибудь с телегой к южной дороге в город?
– Разумеется, отправим сей же момент. Но для чего?
– Да у меня кобыла там издохла. Похоронить хочу.
В синих глазах промелькнул долгожданный испуг. Но князь, не обронив ни слова против, подозвал Ельну и, дождавшись, когда та уйдет на поиски слуги, неестественно усмехнулся:
– Как же вы так измотали лошадь?
Я промолчала, кокетливо подмигнув князю.
Он судорожно сглотнул засевший в горле комок и поспешил куда-то вдаль.
Вот и познакомились.
ПУНКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Остерегайтесь её ворожбы
Спустя годы лишений и тяжб я была вознаграждена по заслугам: теплом, уютом и множеством еды.
Да такой вкуснотищи я в жизни не пробовала! Картошка с заморскими специями, кроваво красное вино со вкусом вишни, пироги с морошкой и клюквой. А в прозрачном, словно морская гладь, бульоне плавал огромный кусок мяса. Отожравшись, я разомлела, начала клевать носом прямо за столом, но Всемил растормошил меня и повел на обзорную прогулку.
К моему ликованию, осматривать было нечего. Князь страстно рассказывал о живописном парке на другом конце Капитска, о статуе богини плодородия, находящейся там же. В итоге оказалось, что в пределах ходьбы располагалось немногое: рынок на площади, тихий и сонный; маленькое озерцо, покрытое коркой льда; храм во имя покровительницы княжества да великолепный князь, вслед которому женщины любых возрастов бросали голодные взгляды.
Я в запачканной куртке и прорванных штанах напоминала чучело. Всемил не обращал внимания на окружающих и расхваливал меня и навыки, которыми я, по его мнению, обладала. Сладкий голос набил оскомину, но деликатно попросить князя замолчать мешала совесть. Он вроде как от всей души, а я…
– У вас жена-то есть? – выпалила я первое, что пришло в голову.
Как и полагается, в голову мою забредала всякая ересь.
– Нет, – озадаченно ответил он. – А почему «то»?
– Замечательно то, что её нет – вот почему. – Потерла ладонь о ладонь.
– Так почему?
– А почему бы и нет?
Князь крепко задумался, ибо продолжать беседу в подобном духе не смог. Я, радостно насвистывая под нос незамысловатую мелодию, наслаждалась замешательством. Наступила долгожданная тишина.
Наверное, я зажралась, но Всемил был такой замечательный, точно вылизанный, что доводил до тошноты. Всеобщего трепета я не разделяла. Ну, плечи широкие, ну, голос обволакивающий, ну, ямочки на щеках. Разве это делает мужчину мужчиной?..
А если не это, то что?
По правде, в мужчинах я разбиралась на уровне: «О, оно умеет говорить!»
Вскоре мы добрались до одноэтажной школы. Давным-давно здание это принадлежало кому-то из богачей, и хотя резные колонны «украсили» неприличные надписи, а двери перекосились, оно не утратило былого величия. Едва заметного, неосязаемого великолепия, прячущегося в длинных извилистых коридорах и высоких потолках.
Здесь обучали ребятню любого статуса и возраста: от пятилетних крестьянских малышей до рослых розовощеких пацанят из зажиточных семей. С той разницей, что бедным ученикам вдалбливали основы чтения да учили считать до сотни, а детям побогаче умудрялись впихнуть в непокорные головы даже магию.
Глупость несусветная! Колдовству, как и любого прирожденному таланту не обучить. Сила сама шарахнет да так, что никакие объяснения не помогут.
– Как я буду учить детей? – всё-таки спросила я. – Вдруг у них не окажется способностей?
