Сначала Бутс, а потом его отец опрокинулись в воду.
Фицдуэйн предпринимал отчаянные попытки спасти сына, а потом замер неподвижно.
Полковник с каменным лицом продолжал следить за развитием событий и отдавать приказания. ФАВ, торопившийся к замку, мог прибыть на место быстрее всех. Двигаясь на максимальной для здешней пересеченной местности скорости, он подъехал к броду Бэттдфорд меньше, чем через две минуты.
Из машины выскочили трое рейнджеров – Ньюмен, Хэнниген и Эндрюс. Все они были обучены самой современной методике оказания первой помощи на поле боя, варианту системы МОПП, разработанной в Соединенных Штатах. Учитывая специфику задач рейнджеров, вполне естественно было предположить, что оказание первой помощи им придется проводить под огнем, на поле боя, поэтому главный упор был сделан на быстроту.
Ньюмен и Хэнниген подбежали к Фицдуэйну, чьи раны выглядели наиболее угрожающими. Одежда его промокла от крови, и он умирал буквально на их глазах. Кожа Фицдуэйна уже приобрела синеватый оттенок, дыхание было затруднено, а конечности непроизвольно вздрагивали. Он был в шоке, а раненая нога выглядела намного короче, чем здоровая. Было совершенно очевидно, что перебита кость.
– Ранение в грудь и в ногу, – быстро сказал Ньюмен в укрепленный на шлеме микрофон. – Пробито легкое, задета бедренная кость.
Эндрюс занялся Питером. Рана на голове мальчика выглядела просто царапиной. Питер был слегка контужен, а из раны на голове продолжала течь кровь, однако он был жив. Через несколько мгновений он пришел в себя.
– Мальчишка отделался царапиной, с ним все нормально, – доложил Эндрюс.
Фицдуэйн между тем был в критическом состоянии. Каждую минуту могло остановиться сердце, а из-за раны в груди, затронувшей легкое, мог быть поражен и мозг, так как уже сейчас он не получал достаточно кислорода. Одна только рана в бедре могла закончиться смертью от потери крови.
Ньюмен был знаком с Фицдуэйном.
– Хьюго, ты меня слышишь? – спросил он. Ответ мог бы подсказать, что раненый в сознании и что его носоглотка не забита кровью.
Ответа не было.
– Черт! – выругался Ньюмен. Процедура была простой как алфавит – вентиляция, дыхание, кровообращение. Разделив обязанности, они выигрывали во времени, а именно время было сейчас важнее всего.
Фицдуэйн умирал. Ньюмен подумал, что в лучшем случае у них есть минут пять. В первую очередь он убедился, что дыхательные пути свободны, а затем вставил ему в горло дренаж Гюйделя, который обеспечивал постоянный доступ воздуха.
Вся процедура заняла около двадцати секунд.
– Дыхательные пути в порядке, – сообщил Ньюмен.
Хэнниген тем временем разрезал одежду Фицдуэйна и обнажил обе раны. Кровь была везде, однако только из раны на бедре она продолжала течь. Рейнджер прикинул, что раненый потерял около литра крови только в первую минуту, и хотя теперь напор ее ослаб в связи с уменьшением количества, кровотечение оставалось опасным. Из бедренной артерии брызгало, как из душа.
Одежда Фицдуэйна вся промокла, а земля под ногами стала скользкой от крови. Хэнниген быстро наложил на рану давящую повязку. Кровотечение уменьшилось, но не прекратилось.
Осмотрев грудь Фицдуэйна, Ньюмен заподозрил напряженный пневмоторакс. Легкое было пробито, и воздух просачивался в грудную полость, не находя выхода. Внутреннее давление нарастало, перекрывая поступление крови к сердечной мышце и от нее. Без кислорода Фицдуэйн начал задыхаться. Синяя венозная кровь, лишенная кислорода и богатая двуокисью углерода, прилила к его лицу. Губы и ногти тоже посинели. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, так как давление воздуха в тканях распирало изнутри ребра и диафрагму.
Действуя очень быстро, Хэнниген проверил трахею и дыхательное горло, прижимая их подушечкой указательного пальца. Налицо было классическое следствие напряженного пневмоторакса: средостение отклонилось влево. Затем он обнажил всю грудь Фицдуэйна, ощупал ее и выслушал при помощи собственного уха.
Даже будь у него стетоскоп, он был бы бесполезен из-за громкого хрипа Фицдуэйна. Хэнниген выстукал грудную клетку плотно прикладывая к ней три пальца левой руки и постукивая по каждому согнутым пальцем правой, лишний раз убедившись в правильности поставленного диагноза. Глухой звук свидетельствовал, что плевральная полость заполнена кровью. Гулкий и пустой звук раздавался в тех местах, где скопился лишний воздух.
– Проклятье! – сказал он. – Его распирает изнутри. Это были критические секунды. Раненый мог погибнуть от удушья, и смерть его была столь же неизбежной, как если бы они душили его веревочной петлей. Не колеблясь, Хэнниген вонзил в грудь Фицдуэйна канюлю [3] с широким каналом, похожую на тонкий стержень от шариковой ручки и состоящую из пластиковой трубки с пустотелой иглой на конце.
Как только игла ушла на достаточную глубину, воздух с шумом рванулся сквозь нее наружу из груди Фицдуэйна. Мгновение спустя он снова смог дышать. В грудной полости, правда, все еще оставались кровь и воздух, однако избыточное давление удалось победить.
Прошла минута.
Фицдуэйн частично пришел в сознание.
