Чтобы подняться на свою площадку, ему потребовалось больше двадцати минут. Наконец он ввалился в свою квартиру и запер за собой дверь. В прихожей он снял промокшие ботинки, носки, пиджак и, дрожа от усталости и холода, босиком прошел в гостиную. Ничего он не желал больше, чем тепла и приятного забытья в собственной постели.
Потом он увидел Фудзивару.
Сержант вышел из спальни, держа оружие на изготовку, толстый ствол с глушителем был нацелен прямо в грудь Адачи. Наличие глушителя не оставляло никаких сомнений в его намерениях.
К своему собственному удивлению, Адачи не испытал никакого страха. Вместо этого его охватило горько-сладкое чувство печали и покорности судьбе. Он стоял перед предателем неподвижно, опустив руки, и только дрожал от холода.
Фудзивара всегда любил Адачи, и ему не хотелось убивать своего босса, однако предвкушение обещанной награды перевесило в нем все теплые чувства, которые он когда-то питал к детектив-суперинтенданту. Несколько трудных лет, которые он проработал на улицах города в качестве патрульного, приучили его к тому, что жизнь состоит из компромиссов и нелегких решений. И все же, оказавшись с Адачи лицом к лицу, он не спешил спустить курок.
– Вот, значит, как, Фудзивара-сан… – заговорил Адачи и слегка поклонился. – Близкий друг пришел убить меня. Ну что же, в данных обстоятельствах это как нельзя более уместно.
Фудзивара поклонился в ответ, однако ствол его автомата все время оставался направленным на Адачи.
– Мне кажется, вы ничуть не удивлены, суперинтендант-сан.
– Не думаю, чтобы что-нибудь могло меня удивить теперь, – Адачи с едва заметной горечью покачал головой. – Я уже некоторое время подозревал вас, сержант-сан. К тому же генеральный прокурор оставил мне письмо. Слишком много вокруг предательства, слишком много коррупции…
– Будьте добры, суперинтендант-сан, опуститесь на колени и положите руки на затылок, – попросил Фудзивара. – Обещаю, что вы не будете страдать.
Адачи медленно опустился на колени и поднял руки к голове. Выпрямляя спину, он почувствовал под ремнем спрятанный в кобуру револьвер. Фудзивара не мог видеть оружие, однако использовать его Адачи вряд ли бы удалось. Его знобило, он трясся как в лихорадке, а очередь из автомата перерезала бы его пополам, прежде чем он успел вынуть револьвер из кобуры. И все же иррациональная мысль о пистолете не покидала Адачи; вспомнив об оружии, он почувствовал себя увереннее и даже немного приободрился.
– Кто послал вас, сержант-сан? – спросил он. – Кто приказал расправиться со мной? Мне хотелось бы знать это прежде, чем я умру. Неужели это Паук?
Фудзивара негромко рассмеялся.
– Что вы, суперинтендант-сан. Насколько мне известно, господин генерал-суперинтендант – само воплощение честности и законности.
– Кацуда? – спросил Адачи. Фудзивара утвердительно кивнул.
– К несчастью для вас, Адачи-сан, вы были слишком хорошим детективом. Менее способный следователь никогда бы не оказался в столь неприятном положении, как вы. Вы совершенно правы – это “Кацуда-гуми” хотят вас устранить. Вам надо было продолжать расследование против братьев Намака, как они и задумывали с самого начала. Лично против вас “Кацуда-гуми” ничего не имеют.
– Я рад это слышать, – сказал Адачи с легкой улыбкой. – Значит, все это – просто часть борьбы за власть, которую ведет Кацуда-сан? И заодно – старый должок. Но кто именно убил Ходаму? Сам Кацуда?
– Вам действительно хочется это узнать? – удивился Фудзивара. – Разве вам теперь не все равно?
Пожимая плечами, Адачи слегка развел руки в стороны.
– Прежде чем умереть, мне хотелось бы узнать всю историю, – сказал он. – Расскажите мне, Фудзивара-сан, ради нашей старой дружбы. Я был бы вам весьма признателен.
– Я был одним из членов ударной группы, которая прикончила Ходаму, – сказал Фудзивара. – Все остальные были из банды “Кацуда-гуми”. Что касается человека, который возглавлял налет, то он был в маске. Был ли это сам Кацуда-сан? Откровенно говоря, я не знаю этого наверняка, но думаю, что да.
– Вы не уверены, – с сожалением проговорил Адачи. – Мне не хотелось бы умирать, не зная наверняка.
Фудзивара выглядел удрученным.
– Я весьма сожалею, суперинтендант-сан, но я рассказал все, что мне известно.
В эту секунду раздался треск и звон разбиваемого стекла, и об пол грохнулся массивный бетонный блок. Потрясенный Фудзивара сделал шаг назад и чисто рефлекторно выпалил из автомата по люку в потолке. Вниз посыпались новые осколки стекла, а часть пуль вонзилась в потолок. Выстрелы были настолько тихими, что Адачи расслышал металлический лязг трущихся частей автомата.
Раскрошенная штукатурка, щепки и прочий мусор посыпались с потолка вниз вместе с потоками дождевой воды. Фудзивара отпрыгнул еще на шаг и пригнулся за креслом, стараясь рассмотреть, не появится ли кто в дыре люка.
Адачи бросился в сторону, на ходу выдергивая из-за спины револьвер, и дважды выстрелил, держа оружие в одной руке. Руки у него все еще дрожали, но расстояние было слишком коротким, и вторая пуля тридцать восьмого калибра попала Фудзиваре в скулу, разворотив щеку.
