С крыши контрольной башни, перегнувшись через ограждение, уставился на них еще один охранник. Чифуни и двое полицейских были слишком близко к ее подножию, так что обстрелять их из крупнокалиберного пулемета, из которого был сбит вертолет, не представлялось возможным. Зато у охранника был автомат. Он быстро прицелился, но Чифуни выстрелила первой. Очередь попала в цель – охранник дернулся, перевалился через ограждение и рухнул на площадку совсем рядом.
Чифуни подползла к мертвому телу. Для того чтобы сковырнуть с крыши контрольной башни расчет тяжелого пулемета, им необходимы были гранаты, однако ее усилия и риск, которому она себя подвергала, оказались напрасными: у охранника не было ни одной.
Ее бросок привлек внимание других охранников, которые спрятались в небольшом павильоне с дверью, расположенном метрах в пятидесяти. Очевидно, из павильона вела лестница вниз. Пули засвистели над головой Чифуни, с сухим треском врезаясь в стену контрольной башни.
Сержант Ога и детектив Ренако, сориентировавшись, открыли по двери шквальный ответный огонь, и под его прикрытием Чифуни вернулась обратно.
Как бы там ни было, но они оказались под перекрестным огнем охранников, которые были на крыше, и тех, кто стрелял по ним от двери.
Фицдуэйн приподнял левую руку, остановив этим жестом подступающего к нему Хираи и двух якудза, которые находились позади него.
Наконец-то гайдзин начал как-то отвечать. Наконец-то он отважился еще на что-то, кроме позорного отступления. Это было хорошо. Именно этого хотел Намака-сан, а чего хотел босс, того хотели и его люди.
– Намака-сан, – заговорил Фицдуэйн. – Я подумало разнице между японскими и западными клинками. Разве не верно утверждение, будто японские катана, достигшие совершенства в восьмом столетии, с тех пор не изменились, и что мечи, созданные тысячелетие спустя, обладают более или менее таким же внешним видом?
Вопреки обуревавшему его гневу, Кеи Намака был заинтригован. Гайдзин, также как и он сам, был настоящим, авторитетным экспертом по средневековому оружию. К его мнению, особенно высказанному в подобных экстремальных условиях, следовало прислушаться.
– Подождите, – сказал он по-японски своим якудза.
Хираи как раз готовился выхватить меч из ножен и прикончить гайдзина одним взмахом. Кеи Намака славился как мастер подобных внезапных ударов, и сэнсею хотелось показать боссу, что и он владеет искусством йандо – извлечения меча из ножен с плавным и мгновенным переходом в атаку.
Гайдзин казался не слишком опасным противником, однако его поведение было ни на что не похоже. Избранная им тактика отступления не позволяла Хираи приблизиться на достаточное для удара расстояние. А еще этот непонятный разговор… О чем бы ни говорили гайдзин и Намака-сан, этим они подрывали торжественность момента. Это раздражало Хираи, и он никак не мог очистить свой разум от посторонних мыслей и сосредоточиться, как того требовали обстоятельства.
Разум его должен был стать безмятежен и спокоен, как поверхность воды. Отражение в водной глади, безусловно, символизирует спокойный и чистый разум, находящийся в гармонии со всем окружающим. Подобного состояния обучающийся боевым искусствам способен достичь лишь на высшем уровне подготовки. Поведение гайдзина было равнозначно швырянию крупных галек в воду его пруда. Хираи никак не мог сконцентрировать свое внимание.
– Да, это так, – подтвердил Кеи. – Классический японский меч катана достиг совершенства, когда европейцы сражались еще грубыми железными болванками. Как можно усовершенствовать совершенство? Только одним способом – мы начали оттачивать мастерство владения клинком. Для подготовки воинов было вполне нормальным, если они выхватывали мечи по ста двадцати раз на дню и наносили ими по тысяче ударов, совершенствуя свою технику. Вам, Фицдуэйн-сан, как никому другому, должно быть известно, что такое владение мечом, когда клинок становится естественным продолжением руки воина, достигается лишь путем постоянных тренировок и практики.
– Должен признать, Намака-сан, – ответил Фицдуэйн, – что по сравнению с вами мы, европейцы, не столь прилежны и трудолюбивы. Вместо того чтобы совершенствовать достигнутое, мы раз от раза пытаемся изобрести что-то новое. Наше общество весьма беспорядочно и недисциплинированно, но зато довольно изобретательно и находчиво. Возьмем, например, рапиру. Некоторые, самые ранние образцы этого оружия имели в длину по пять футов, что делало их довольно неудобными для ношения и для боя. Методом проб и ошибок был достигнут более приемлемый результат, однако как раз в этот момент мы все дружно перешли к ружьям и пистолетам. Что поделать, если уж мы так неудачно устроены. Мы непостоянны и переменчивы. Откровенно говоря, нам просто не хватает выдержки.
Кеи Намака почувствовал себя в затруднительном положении. Гайдзин просто играл с ним. Даже Хираи не выдержал и бросил на Кеи взгляд, в котором читалась немая мольба поскорее прекратить эту болтовню.
