Он почувствовал экзотический запах ее духов, название которых он не сумел определить, но которые еще усилили его влечение. Это был легкий сладкий аромат, смешивающийся с легким и острым мускусным запахом ее собственного возбуждения. Руки Чифуни обвились вокруг его шеи, их губы соприкоснулись в глубоком поцелуе, языки сплелись, и Фицдуэйн, оттолкнув плечом загораживающую вход циновку, понес се в дом, туда, где он заметил мерцающие огоньки свечей.
Пол в комнате был застелен новенькими тростниковыми татами, но вместо напольного матраса Фицдуэйн с удивлением обнаружил низкую и широкую кровать. Тогда он поставил Чифуни на пол и, не переставая целовать се в губы, снял с нее тонкий, как паутинка, халат, а потом уложил ее на кровать.
Чифуни откинулась на спину и, не отрывая от него взгляда своих темно-карих глаз, в которых плясали золотые искры, повернулась к Фицдуэйну, слегка согнув колени и открывая ему потайной сад мягких вьющихся волос на лобке.
Хьюго опустился рядом с ней на кровать и поцеловал сначала лоб, потом глаза и губы, потом шею, не переставая при этом нежно теребить кончиками пальцев ее соски и грудь. Чифуни извивалась и стонала, се колени поднялись выше, а бедра начали подрагивать, поднимаясь навстречу Фицдуэйну. Ногти ее вонзились ему в спину, а гибкий влажный язык снова очутился в ухе, так что Фицдуэйн чувствовал ее горячее и частое дыхание на своем лице.
Он прикоснулся языком к ее груди, слегка укусил за сосок и продолжал кусать до тех пор, пока она не ахнула и не задохнулась от страсти. Продолжая ласкать ее грудь руками, Фицдуэйн провел кончиком языка вниз по ее животу, пересек мягкий треугольный сад и приник к влажной и манящей плоти ее лона.
Чифуни сжала его голову ногами, а Фицдуэйн обежал языком ее волшебные, мягкие врата и, медленно перебирая их горячие складки, проник в глубину и, действуя медленно и осторожно, нащупал там в укромном уголке маленький бугорок горячей плоти. Чифуни негромко вскрикнула от его прикосновения и принялась ритмично подниматься ему навстречу, а он старался отвечать на эти выпады движениями языка и губ.
Чифуни достигла пика наслаждения с протяжным и страстным криком. Она даже пробормотала какую-то фразу по-японски, которой Фицдуэйн не понял, потом провела рукой по его волосам и стиснула плечи. Затем она снова поднималась ему навстречу, один оргазм следовал за другим, так что Фицдуэйн почти растворился в бушующем море ее страсти, где одна волна не была похожа на другую.
Фицдуэйн совершенно утратил ощущение времени. Его мир сократился до размеров тела Чифуни, а его страной стало влажное и горячее, пахнущее мускусом и поросшее кудрявым лесом убежище между ее ногами, куда он рвался со всей нежностью и страстью, пока Чифуни извивалась и стонала в его объятьях. Ее кожа стала мокрой от пота, и его руки скользили по ней, лаская тело Чифуни без всякого стеснения и без соблюдения каких бы то ни было условностей. Ему принадлежал каждый квадратный дюйм ее тела, который он мог и хотел ласкать, целовать, гладить и пощипывать.
В конце концов, Чифуни подняла руки и притянула его к себе. Фицдуэйн слегка приподнялся на руках, а она снова сжала его фаллос своими тонкими пальцами таким образом, чтобы помочь ему еще несколько минут удержаться на краю бездны, сдерживая оргазм и сохраняя упругость инструмента страсти. Потом Чифуни пропустила его внутрь, и он атаковал ее тело сильнее и сильнее, задыхаясь от нежности, а она отвечала ему встречными выпадами. Оба они раскачивались, словно в лодке в штормовую погоду, а потом – тело к телу, грудь к груди, едва касаясь губ губами, но не отрывая взгляда друг от друга, – слились воедино, и Чифуни почувствовала, как его горячее семя упругой струйкой течет в нее и как по щекам катятся соленые слезы.
Когда Фицдуэйн проснулся, во дворе снова было темно, и он не сразу сообразил, что проспал весь день.
Это было совсем неудивительно. Инцидент с братьями Намака был изматывающим сам по себе, а последующий секс-марафон с Чифуни, хоть и состоял из изысканнейших наслаждений, отнял у него последние силы.
Он попытался вслепую отыскать часы, потом открыл глаза. С открытыми глазами все оказалось намного проще. Фицдуэйн увидел новые свечи в подсвечниках и склонившееся над ним лицо Чифуни. Увидев, что он проснулся, Чифуни поцеловала его. Ее волосы были влажными после душа, а одета она была в махровый купальный халат.
– Четырнадцать часов, – сказала она. – Или около того.
– Для занятий любовью это уж слишком, – сонно откликнулся Фицдуэйн. – Разве мы не отдыхали?
Чифуни засмеялась.
– В ванной комнате есть бритвенные принадлежности, – сообщила она. – Я пока приготовлю что-нибудь поесть. Ты голоден?
– Еще как!
И Фицдуэйн принялся развязывать пояс ее халата.
– Рассказы на подушке, – сказала Чифуни.
Она лежала без одежды, повернувшись к нему спиной, и рассеянно щурилась на пламя свечи, наслаждаясь тем, как оно пляшет на прохладном ветру и как мечутся по стенам причудливые тени.
