Фицдуэйн почувствовал нарастающее возбуждение и без усилий проник в ее горячее лоно. Оставаясь внутри, он обнял Чифуни за плечи и откинулся назад так, чтобы видеть ее лицо.
– Чи-фу-ни, – проговорил он, выделяя голосом каждый слог. – Ты самая красивая и самая желанная из женщин; у тебя – самое красивое и ласковое имя. Ты тронула мою душу и мое сердце, Чифуни. Но почему ты рассказываешь мне все это? Я здесь чужой, я – варвар, дикарь, гайдзин, и эта война – не моя…
– Не двигайся, Хьюго, – сказала Чифуни. Просунув одну руку между ногами, она сжимала его корень своими тонкими пальцами, в то время как другой рукой нежно гладила его ягодицы и прижимала к себе. И она снова играла для двоих на флейте наслаждений, и целовала его, и молчала до тех пор, пока они вместе не подошли к сумасшедшей развязке этого короткого путешествия.
– Потому что я люблю тебя, – сказала Чифуни. – Я хочу отдавать и хочу помогать тебе так, как только смогу. Фицдуэйн обнял ее и, лаская, прижал к себе.
– О, Чифуни, – прошептал он. Вскоре они оба уснули.
Глядя сквозь иллюминатор вертолета “Кванчо” вниз, на нескончаемый и однообразный городской пейзаж, который был характерен не только для самой японской столицы, но и для ее пригородов, Фицдуэйн попытался для начала разобраться со своими чувствами, которые он испытывал в своей жизни к разным женщинам.
После того как в Конго, через несколько недель после их официального бракосочетания, погибла Анна-Мария, в жизни Фицдуэйна было несколько увлечений, однако он не мог, да и не хотел снова связывать себя брачными узами. Боль потери оказалась настолько сильной, что потребовалось немало времени, прежде чем она улеглась, да и сам характер его работы, когда он вынужден был кочевать из одной горячей точки в другую, с одной войны на другую войну, ничуть не способствовал продолжительным увлечениям. Потом появилась Итен, а вместе с ней – сильное желание успокоиться, осесть на одном месте и строить новую, счастливую жизнь с женщиной, которую он любил. В конце концов, именно она подарила ему искреннюю, чистую радость отцовства.
Увы, в жизни не всегда получается так, как хочется. Фицдуэйну подчас казалось, что судьба явно отдает предпочтение черному юмору. Итен ушла от него, возжелав личной свободы, как раз в тот момент, когда он готов был ради нее пожертвовать своей независимостью. Следующая стадия их отношений могла бы быть простой и весьма обычной, но этого не случилось, потому что он продолжал любить ее. Итен была матерью его сына, поэтому он не мог так просто позволил, ей без следа раствориться в своей памяти. К счастью, они не были женаты, и теперь жили отдельно, так что их нынешние отношения представлялись Фицдуэйну совершенно отчетливо.
При мысли о Кэтлин Фицдуэйн испытал сильнейший прилив эмоций, но его любовь смешивалась с легкой неуверенностью. Кэт была удивительной, ласковой и хрупкой женщиной, физически привлекательной, прирожденной хозяйкой дома. И все же он сомневался в своих чувствах к ней: Кэтлин появилась в его жизни, когда он был ранен, когда был слаб и легко уязвим, когда отчаянно нуждался в ласке и тепле. Кроме того, Хьюго беспокоило, сумеет ли она жить в условиях, когда ему и ей постоянно грозит смертельная опасность. У Кэтлин была заботливая и нежная душа, она заслуживала нормальной счастливой жизни без засад и перестрелок. Безусловно, Кэтлин любила его, се обожал Бутс, а в Данкливе она освоилась так быстро, словно родилась здесь.
Фицдуэйн подумал, что, к несчастью, по причине, которая оставалась неведомой даже ему самому, ему особенно нравился в женщинах легкий намек на опасность. Это, разумеется, был один из изъянов незрелой молодости, который мог иногда доставить немало неприятностей, но Фицдуэйна эта черта продолжала привлекать. Опасной женщиной была Итен, опасной женщиной – Чифуни, а вот в Кэтлин, в единственной, это качество напрочь отсутствовало. Впрочем, в этом, скорее, проявлялась слабость Хьюго, чем недостатки Кэтлин.
Что касается Чифуни, то семейная жизнь с ней представлялась Фицдуэйну невозможной почти во всех отношениях. Случившееся с ними можно было сравнить лишь с загадочным и мощным, вспыхнувшим от одной искры сексуальным пожарищем, и все же тридцать шесть часов, которые они провели вместе, повлияли на Хьюго удивительно глубоко. С возрастом ему становилось все труднее и труднее переспать с женщиной, не испытывая к ней никаких чувств, кроме животного влечения, хотя в прошлом Фицдуэйн, как и любой сексуально озабоченный молодой человек, был не слишком разборчив. Чифуни, подарившей ему свое тело и доверившей ему и свои чувства и секреты своего опасного ремесла, удалось завоевать место в его сердце.
