За задней переборкой находились двигатели, отделенные от салона толстым слоем звукоизоляции. Шванберг попытался еще раз представить себе схему устройства воздушного корабля и едва заметно вздрогнул. Как он мог позабыть! С левой стороны сзади располагался туалет, а справа должен был оставаться крошечный закуток для кухни.
Туалетом он пользовался, так что с этой стороны опасности ждать не приходилось. Тогда он посмотрел в сторону камбуза и обмер. Никакого закутка там не было. Крошечное пространство было перекрыто переборкой с дверью, и внезапно весь план стал абсолютно ясен Шванбергу.
– Чак!!! – заорал он, выхватывая пистолет и всаживая в эту дверь одну за другой семь пуль.
Дверь с треском распахнулась, и из крошечного камбуза вывалился Майк Берджин. Из раны на его шее хлестала кровь. В правой руке он держал автоматический пистолет с глушителем. В последний момент толстый ствол повернулся к Шванбергу, и тот увидел, как дважды подпрыгнул черный кружок дульного среза, но он знал, что Майк промахнется. Так и получилось.
Шванберг снова почувствовал прилив сил. Он снова оказался хитрее и быстрее. Его не доконал Вьетконг, и никому другому это тоже не под силу. На секунду огромная радость пронзила Шванберга – он почувствовал себя проницательным и неуязвимым.
Он выстрелил еще три раза и увидел, как череп Майка раскололся как орех, а тело отлетело обратно, туда, откуда появилось.
Чифуни ловко упала на живот, и предназначавшаяся ей пуля, выпущенная Палмером, пробила переборку. Теперь Чифуни прикрывал ряд сидений в центре, и американец сделал несколько выстрелов наугад, пытаясь определить се позицию.
Пока он стрелял, Чифуни подползла ближе, а потом приподнялась на колени и аккуратно всадила две пули Палмеру в живот.
Палмер сложился пополам, и Чифуни выстрелила в него еще раз. Пуля пробила макушку и вышла из шеи.
Жуткая боль пронзила Шванберга, и он никак не мог взять в толк, в чем тут дело.
Он знал, что в него никто не стрелял, но тогда почему так туманится зрение, а руки бессильно повисли?
Он опустил глаза и увидел торчащий из груди черенок метательного ножа.
Перед глазами качалось и плыло лицо ирландца. Боль усилилась; Шванберг почувствовал, как клинок выдергивают из раны и вонзают снова, сначала в живот, а потом в сердце.
Фицдуэйн вырвал нож из тела Шванберга и с ужасом уставился на два пулевых отверстия в переборке, отделяющей кабину от салона. Пробоины находились прямо за креслом первого пилота.
Он прыгнул вперед и рывком отодвинул переборку в сторону.
Второй пилот в отчаянии посмотрел на него. Лицо его застыло от страха и неожиданности. Лобовое стекло казалось черным от крови.
Электронный хронометр на панели управления показывал час сорок семь пополуночи. Оставалось тринадцать минут.
– Продолжаем действовать по плану, инспектор-сан, – сказал Фицдуэйн, мрачно глядя на второго пилота.
Потом он начал вытирать со стекла и пульта кровь и разлетевшееся мозговое вещество, а пилот медленно кружил над домом Ходамы.
Местоположение виллы было обозначено стробоскопическими инфракрасными лампами, установленными по периметру сада. С земли их не было видно, да и с воздуха инфракрасное излучение ламп можно было рассмотреть, только используя специальную теплочувствительную приставку.
Задача пилота сводилась к тому, чтобы держаться от сада на одинаковом расстоянии и чуть наискось – это было важным условием точной стрельбы.
За спиной Фицдуэйна Лонсдэйл и Чифуни открыли смотровые иллюминаторы и приготовили оружие.
Фицдуэйн выполнял необходимые действия чисто механически, в то время как все его существо беззвучно кричало от горя и боли. Хьюго пришлось приложить немалые усилия, чтобы сосредоточиться. Оплакивать друга он будет потом. Майк Берджин, несомненно, понял бы его как никто другой и не обиделся.
Так уже бывало: ты заставляешь свое горе молчать и делаешь то, что должен. Только потом можно предаваться унынию и печали. Иного способа Фицдуэйн не знал.
Паук дожидался назначенного срока в штабной командирской машине. Рядом с ним, несмотря на то что он не был полицейским офицером и не обладал никаким официальным статусом, ждал двух часов ночи и Йошокава.
Назначенная на это время встреча в доме Ходамы была центральным событием широкомасштабной операции полицейских сил, в которой принимали участие тяжело вооруженные отряды “Кидотаи” и сверхсекретные подразделения по борьбе с терроризмом, относящиеся к спецназу воздушно-десантных войск. Всего в этом мероприятии было задействовано одиннадцать тысяч человек и огромное количество специального оборудования. Труднее всего оказалось спрятать всю эту огромную массу людей и техники; Фумио Намака со своими “Яибо” и Кацуда со своими якудза должны были войти в ловушку до того, как она сработает, в противном случае вся операция могла закончиться ничем.
