Куратор, не торопясь, описал внешность женщины, а потом назвал имена с адресами. Фамилия, имя и отчество у всех дам были одинаковые. Кислицына Елена Игоревна.
Едва услышав последний адрес, а затем и фамилию, Витёк непроизвольно вздрогнул. "Ленка, сука! Интересно, за каким хреном она понадобилась этому кренделю?"
Немного покряхтев для приличия, Махов тяжко вздохнул и выдал свои условия:
- Полтинник, Степан Миронович.
Свиридяк с интересом посмотрел на фарцовщика, потом покачал головой и произнес нарочито ласковым тоном:
- Ты, Витенька, совсем оборзел?
- Чего это оборзел? - заёрзал осведомитель. - Это ж какие расходы? Кататься по области туда-сюда.
Степан Миронович вытащил из кармана червонец и помахал им перед носом Витька:
- Видишь эту купюру?
- Ну, вижу.
- Получишь, если расскажешь всё прямо сейчас.
- Да что я могу рассказать? - деланно удивился Витёк. - Я ж этих баб вообще не видал.
- Витюша, кого ты пытаешься обмануть? - обронил подполковник. - Таких, как ты, я еще в молодости на одном месте вертел. Не надо мне мозги полоскать. Насколько я понял, эту даму ты точно знаешь. Так что давай, не изображай делового, рассказывай как на духу. Где, что, когда.
- Ленка это. Мы с ней в одном классе учились, - выдавил Махов через пару секунд, забирая десять рублей, поняв, что торговаться бессмысленно. - Даже гуляли с ней какое-то время. Недавно совсем разбежались.
- Надо же, как тесен мир, - задумчиво пробормотал "чекист". - Ну что ж, придётся возобновить знакомство.
- Да сука она, - буркнул Витёк. - По второму разу к ней хрен подкатишься.
- За эту работу получишь ещё четвертной, - посулил Свиридяк.
Махов опять вздохнул:
- Ладно. Попробую.
- Ты не пробуй. Ты сделай! ..
Вторник. 28 сентября 1982г.
Весь вчерашний день у меня было отличное настроение. Что, в принципе, вполне объяснимо. Еще в воскресенье вечером, после "танцев" с Жанной, я буквально летал от переполняющего душу восторга. А когда заявился к полуночи в общежитие, не сразу сообразил, что все наши уже вернулись с "картошки". Этот факт почему-то выскочил из головы, и потому, ввалившись в комнату, был немало удивлён тем, что в соседней кровати храпит Олег Панакиви, а за стеной вяло переругиваются Юра с Серёгой. Впрочем, удивление быстро прошло - вспомнил, наконец, на каком свете живу, пнул со злорадством кровать, весело поздоровкался с подскочившим от неожиданности Олегом и пошёл к соседям выяснять, о чём собственно спор и что они там никак не поделят.
Предметом спора оказался валяющийся на стуле носок. Парни никак не могли разобраться, чей он и откуда взялся. Юра Шелестов утверждал, что носков он вообще не носит, а Сережа Герц бил себя пяткой в грудь, уверяя, что это не его размерчик. На моё предложение выбросить ненужную вещь в окошко, оба, не сговариваясь, отмахнулись. Проблему решил появившийся в дверях Миха Желтов.
- Ага! Вот он где! - радостно возопил он, хватая бесхозный носок. - Вы зачем его сюда утащили?
- Да нахрен он тут не сдался! - в унисон рявкнули спорщики. - Забирай свое барахло. Вонищи от него, как от козла.
- Чего это вдруг вонища? - предсказуемо обиделся Миха. - Я его в позапрошлые выходные стирал.
- А вот и не подеретесь! - хохотнул прибежавший на шум Володя Шамрай.
- Б... Да хватит уже орать! Спать мешаете! - матюгнулся из-за стены Олег Панакиви...
