У меня екнуло сердце. Вообще-то нет, сказать “екнуло” — это ничего не сказать. Оно замерло, похолодело, а потом принялось скакать в груди, как дедов пес Джульбарс, когда его отпускали с цепи. Только один биолог во всем мире мог меня спрашивать — Леся.
Забыв, что жду Паса, плюнув на задуманную сделку и ни словом не обмолвившись с Громом, я выскочил из ресторанчика и рванул к штабу, спотыкаясь о прибрежные камни. Жара сразу покрыла мой лоб испариной, а рубашка прилипла к спине, но скорости я не сбавлял.
Посыльного у дверей штаба мой вид озадачил.
— Где она? — задыхаясь, спросил я. — Кто меня спрашивал?
— Отменная киска, — цокнул языком посыльный. — Только ты опоздал. Она тебя не нашла и сказала, что до вечера уходит в море, им там надо что-то исследовать. Но обещала вернуться в восемнадцать по солнцу, так что можешь готовить встречу.
Сердце начало сбавлять обороты. Выругавшись, я направился к кубрику в надежде отыскать там Паса, но столкнулся нос к носу с Молчуньей.
“Что за девка тебя по всему острову ищет?” — нахмурившись, поинтересовалась она.
“Откуда мне знать? — не моргнув, соврал я. — Может, от мамы какие-то вести”.
“Ладно. Ты сейчас чем занят?”
“Чистюлю ищу. Он хочет что-то продать хозяину ресторана, а что, я не знаю. И не знаю, где он”.
“Найдется. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты злишься на меня за вчерашнее? ”
“Злюсь. К тому же я не понял, что тебя так расстроило”.
“Я сама не знаю. Прости. Мне вдруг показалось, что океан излучает зловещую силу, что он изменил тебя и я сама изменюсь, если отдамся тебе”.
“Но ты же понимаешь, что это чушь? ”
“Я думала об этом, а потом решила спросить Пучеглазого”.
“О химическом составе воды?”
“Да, — кивнула Молчунья. — Но все анализы оказались в полной норме. Прости, я иногда слишком доверяю своим ощущениям”.
“Забыто”, –улыбнулся я.
“Давай сегодня смоемся на мыс пораньше? — Она приблизилась вплотную ко мне, излучая возбуждающее тепло. — Часов в шесть по солнцу”.
“Конечно, — я постарался не выдать охватившее меня смятение. — Заходи за мной в тир”.
“Жаб тебя загоняет”.
“Переживу”, — улыбнулся я.
“Тогда до вечера, — Молчунья послала мне воздушный поцелуй. — А то мне от Жаба тоже досталось. Вставил мне фитиль за эксперименты с асфальтоукладчиком, заставил расконсервировать „Ксению“ и погонять ее на рабочих режимах. А там конь не валялся. Тормоза
прокачивать, масло менять... Ладно. До вечера справлюсь”.
Она еще раз махнула кончиками пальцев и направилась в центр острова, где располагался автопарк базы.
В кубрике Паса не оказалось, хотя Чоп поклялся, что видел его вот-вот, наверное, минуты четыре назад. Я решил, что искать друг друга по всему острову не очень разумно, поэтому решил вернуться в ресторан и дождаться приятеля там. Так я и сделал, но в “Трех соснах” меня ждал сюрприз.
— Тебя Пучеглазый искал, — огорошил меня хозяин. — Только что ушел, не дождался. Записку тебе оставил.
Он протянул мне обрывок газеты, одной из тех, какие хранились под ресторанной стойкой для нужд любителей канабиса. На бумажке было криво написано:
“Вспомнил про записку от Мичмана. Я оставил ее в умывальнике старого химпоста, когда вычищал карманы. Если надо, возьми”.
Я поискал глазами утилизатор, чтобы бросить в него обрывок газеты, но зацепился глазами за фрагмент текста. Английские буквы складывались в заголовок “Живая вода”, после чего излагался следующий материал:
“Эта история произошла в конце XX века в одной из химических лабораторий. Однажды сотрудница уронила в сосуд с водой запаянную ампулу с сильнодействующим ядом. Желая скрыть свою оплошность, лаборантка не стала доставать ее сразу, а решила сделать это, когда все уйдут. Но сама забыла об этом. Таким образом ампула пролежала в воде несколько дней. После
того как она была обнаружена, ученые провели анализ воды, но никаких химических изменений выявлено не было. Но на всякий случай химики решили продолжить эксперимент и дать воду лабораторной крысе. Через несколько минут крыса была мертва.
Тогда одному из химиков пришла в голову идея отследить не химические, а макрофизические...”
На этом обрывок кончался. Текст вызвал у меня неопределенную тревогу.
— Можно мне посмотреть газету, от которой это было оторвано? — попросил я Артура.
— Пожалуйста. Если с возвратом, то бесплатно.
Я взял протянутые листы, нашел оборванное место и продолжил чтение.
“...информационные изменения. И действительно, оказалось, что молекулы воды, из-за их асимметрии, могут образовывать сложные макроструктуры, так называемые кластеры, чей вид зависит от химических, температурных, акустических и электромагнитных воздействий. Этот феномен назвали структурной памятью. Причем информационные оттиски веществ сохраняют и передают воде их свойства.
