Пас посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, верно ли я все просчитал, затем резко развернулся и шарахнул ресторанщика кейсом по голове. Тот рухнул на четвереньки, и мне пришлось добить его ударом локтя в затылок.
— Осторожнее! — остановил меня Пас. — Убьешь ведь!
— Так ему и надо, собаке!
— Но у тебя нет никаких доказательств его вины. Только предположения.
Это меня остудило.
— Хочешь дождаться доказательств? — хмуро уточнил я.
— Нет. Давай затащим его в развалины, и надо отсюда двигать.
Я усмехнулся и потащил бессознательного Артура в разрушенный дом. Пас не выпускал из рук чемодан, так что помощи от него было не много. Управившись с этим делом, мы скорым шагом миновали четыре квартала, а затем пошли спокойнее, чтобы привлекать к себе поменьше внимания. Ну, насколько это возможно, конечно, когда идешь в легкомысленной одежде с металлическим кейсом в руке.
Еще через два квартала до меня дошло, что мы вырвались невредимыми, да еще и с деньгами. Чистая победа!
— Офигеть можно, как мы провернули это дельце! — хлопнул я товарища по плечу. — А?
— Как в кино, — сдержанно согласился он. — Но, пока не доберемся до центра, не стоит расслабляться.
— Кстати, как ты собираешься распорядиться деньгами?
— Отправлю матери переводом из первого попавшегося банка.
— Это правильно. Ну а себе-то возьмешь хоть немного?
— Конечно. Возьмем на двоих пятьдесят тысяч. А? На базе нам этого хватит лет на десять, если питаться только в “Трех соснах”.
— Хватит. Только “Сосны” теперь скорее всего закроют.
— Может, и нет. Может, у Артура и не было никакого плана. На всякий случай надо отсчитать положенные ему десять процентов. Если что, передадим с извинениями.
— Главное, чтобы начальство на базе не застукало нас с деньгами.
— Спрячем в дюнах, это несложно, — отмахнулся Пас. — Все равно, кроме нас и Молчуньи, там никто не бывает.
Последняя фраза меня озадачила.
— Что значит “нас”? — удивился я. — И откуда ты вообще знаешь, где мы встречаемся?
Пас замялся, но я уже и сам догадался.
— Так это с тобой она трахается, кроме меня? — рявкнул я.
— Э! Погоди! — остудил меня приятель. — Не хватало нам сейчас прямо тут подраться. Давай устроим разборки на базе.
— Я от тебя такого не ожидал. И от Молчуньи не ожидал. Вот так и узнаешь интересные вещи о старых друзьях! Гадство, а я-то думаю, чего это ты меня постоянно успокаиваешь! Черт...
— Она может выбирать, кого хочет.
— Ну да! И ссать в уши насчет великой любви!
— Разве она говорила тебе, что любит? — искренне удивился Пас.
— Конечно!
— Мне тоже, — вздохнул он.
— Так она и тебе лапшу на уши вешала! А может, и не только тебе!
Следующий квартал мы преодолели в полном молчании. Пас хмуро шагал, покачивая кейсом, и старался на меня не смотреть.
— Слушай, — остановился я. — А давай на нее вместе забьем, а?
— Это было бы ей хорошим уроком.
— Ну. Заметано?
— И ты не будешь на меня злиться?
— Обещаю, — ответил я.
— Заметано! — кивнул Пас, и мы двинулись дальше.
Из дружеских мои чувства к нему превратились в братские. Наверное, двое мужчин, спавшие с одной женщиной, пусть и в разное время, становятся в каком-то смысле родственниками. Это была странная мысль, но она занозой засела в голове.
— Тихо! — Пас придержал меня за локоть и прислушался. — Это “Ровер” Мигеля! Быстро прячемся!
Спотыкаясь о камни, мы вломились в густой кустарник, росший в развалинах дома, и залегли. Уличная собака остановилась на тротуаре и потянула носом, проверяя, нет ли при нас съестного. Когда рев мотора приблизился, она шарахнулась в сторону и скрылась из виду. Через секунду пикап пронесся мимо, оставив в жарком воздухе клубы пыли и выхлопного пара. Кусты шевельнулись от ветра.
Мы еще полежали немного, пока рев не стих окончательно, затем выбрались из кустов, отряхнулись и продолжили путь к центру города. Какое-то время нам везло — не попадалась ни единая живая душа, но ближе к пяти по солнцу Пас напрягся.
— Что-то услышал?
— Сзади. Пятеро или шестеро. Мужчины. Один босой.
— У тебя дар акустика, — шепнул я, косясь через плечо. — Хорошо тебя натренировал Жаб.
Действительно, позади не спеша двигалась группа из пяти грязных и оборванных латиноамериканцев. Одежда троих состояла только из парусиновых брюк и соломенных шляп, один был в штанах и сомбреро, а последний в яркой бандане, майке и драных джинсах. Оружия у них в руках не было, и это меня немного успокоило — какими бы крутыми они ни были, против двух наших кинжалов им не выстоять ни при каких обстоятельствах. Вот если бы с ними было ружьецо, тогда нам было бы над чем поразмыслить.
— Безоружные, — успокоил я Паса.
Мы продолжили путь как ни в чем не бывало.
— Вообще-то Жаб тут ни при чем, — возобновил мой приятель прерванный разговор. — У меня с детства слух хороший.
— Не свисти, — отмахнулся я, вспомнив уловку с гравилетом.
— Нет, серьезно. У нас в школе проводили викторину “Отгадай по звуку”. Ну, давали послушать звук и просили определить, что его издало. Я всегда побеждал. Даже мог отличить хруст сырой моркови в зубах от хруста яблока.
— Мастак, — усмехнулся я.
