Мир, в котором счастливо жила восемнадцатилетняя Арика, был разрушен появлением высокомерного и загадочного лорда. Он забрал ее из родительского дома в уплату отцовского долга. А дальше… Приключения и опасности сыплются на голову юной леди, как из рога изобилия. А если к ним добавить любовь? Получится гремучая смесь! По силам ли Арике вытерпеть все, спасти свою любовь… ну и весь мир заодно.
– Сегодня у нас гость! Завтракаем в саду! – известила меня Кира и убежала в мою ванную комнату.
– А ты его видела? – запоздало спросила, стоя у закрытой двери.
Дверь приоткрылась, но из ванной не донеслось ни звука.
– Кира, ты меня слышала? Что за ранний гость? И почему завтрак в саду? Там же холодно.
– Так не честно! У тебя красивее! – услышала вместо ответа.
Да что происходит? Какое-то шальное сегодня утро. Сначала, на рассвете, ворон в окно бился. Не улетел до тех пор, пока я не встала и не открыла окно. Обкаркал меня и улетел, оставив иссиня-черное перо на подоконнике. Перо я, кстати, не выкинула, оно так и осталось там лежать. Потом кони почему-то разволновались и разбудили беспокойным ржанием. А в довершение еще и Кира сегодня какая-то странная. И что ей в моей ванной понадобилось?
Заглянула и не узнала в стоящей перед зеркалом красавице свою младшую сестру. Да, я старше… на шесть минут. Мы двойняшки, но абсолютно не похожи. Я пошла в отца: волнистые черные волосы, голубые глаза, прямой нос, худощавая и… со сложным характером. Кира же – точная копия мамы: белокурые локоны, зеленые глаза, чуть вздернутый носик, прекрасная фигурка и мягкий, нежный нрав.
Но сейчас передо мной стояла не моя маленькая Кироль, а притягательная женщина в довольно откровенном черном платье с глубоким вырезом и открытой спиной. Вот только было очевидно, что наряд скроен не по ее фигурке и слишком узок в некоторых местах. Да и длинноват, подол по полу волочится.
– Что это? Где ты взяла это платье?
– Это подарок от папы. Я сегодня тоже нашла сверток в своей ванной. Но твое платье намного красивее! – надула розовые губки сестра.
– Странно, папа никогда не заботился о нашем гардеробе. Может, это от мамы? Хотя она ни за что не одобрила бы столь откровенный наряд.
– Нет, это точно от папы. – Мне продемонстрировали записку, гласящую: «Дочь моя, надень это платье, приведи себя в порядок и приходи в мой кабинет за полчаса до завтрака».
– У меня точно такая же записка, слово в слово. А когда шла к тебе, встретила Линри, она и сказала, что сегодня у нас неизвестный гость.
Кто бы это мог быть? И почему мы должны так наряжаться для встречи с ним? Что-то сегодня слишком много вопросов без ответов.
– А больше Линри ничего не говорила?
– Нет, она куда-то торопилась, сегодня все слуги бегают как заведенные и к чему-то готовятся, – ответила Кироль, любуясь своим отражением.
– Значит, сейчас оденемся и пойдем к отцу. Думаю, он нам все объяснит.
Кира еще немного повздыхала, сняла с моей помощью узкое платье и пошла к себе.
Через двадцать минут уже я была в ванной сестры и помогала ей уложить волосы. А еще через десять мы обе стояли перед отцом в его кабинете.
– Доброго вам утра, дочери мои, – официально начал отец. – Я вызвал вас для серьезного разговора.
Это-то и пугало больше всего. В нашей семье всегда было принято неформальное общение, поэтому откровенный официоз сильно настораживал. Да еще и платье это раздражало. И с чего папа решил нас так разодеть? Хотя Кире еще повезло, она красовалась в нежно-голубом воздушном платьице с лентами на поясе и ажурной кокеткой – такой наряд превращал восемнадцатилетнюю девушку в похожую на куклу девочку. Я же рядом с ней смотрелась коварной, не отягощенной моралью соблазнительницей.
И только открыла рот, чтобы спросить о причине сегодняшних странностей, как отец вновь заговорил:
– Два месяца назад вам исполнилось по восемнадцать лет, все эти два месяца я не спал по ночам и с ужасом ждал… В общем, случилось то, чего я больше всего боялся, теперь одной из вас придется покинуть дом и уехать очень далеко… навсегда. Вот, собственно, это я и хотел сказать.
Папа никогда не страдал косноязычностью, но сегодня красноречие его определенно покинуло.
– Папочка, о чем ты говоришь? Зачем нам уезжать? – округлила и без того большие глаза Кира.
– Не вам, а одной из вас. И я принял нелегкое решение. Это будешь ты, Арика, – отведя взгляд в сторону, проговорил отец. – Ты сильнее, тебе легче свыкнуться с новой жизнью.
Кироль всхлипнула, зажала рот рукой и заплакала. Я же не собиралась плакать, пока не разобралась в ситуации и не поняла, что же все-таки случилось.
– Отец, не могли бы мы с тобой поговорить наедине? – выразительно поглядывая на беззвучно рыдающую сестру, спросила у окончательно сникшего родителя.
– Да, да. Так будет намного проще, – и, повернувшись к двери, папа крикнул: – Милли!
Вошла мама, посмотрела на меня покрасневшими от слез глазами, взяла плачущую Киру под руку и вывела из кабинета.
– Ну а теперь рассказывай, – почти приказала я, усаживаясь в стоящее сбоку от стола кресло. – Я так понимаю, виновником переполоха является таинственный гость, с которым нам предстоит разделить утреннюю трапезу? И кстати, у нас не так много времени осталось, – взглянула на настенные часы, – завтрак через двадцать минут.
