Что-то она слишком разволновалась. Перестроила зрение и взглянула на ауру герцогини. И едва успела прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть от удивления. Зида восклицания не удержала.
— Мира! Почему ты раньше не рассказала? — Целительница восторженно смотрела на смущенную подругу.
— Я сама только, когда в лань превращалась, почувствовала, — пробурчала краснеющая герцогиня.
— Та-а-ак, — протянул Энрод, обходя стол и приближаясь почему-то к Тэру, — ты чем думал, олух? Хотя не отвечай, и так понятно чем, — зло проговорил парню и, повернувшись к Мире, продолжил: — Ты не участвуешь. Марш к себе!
Девушка всхлипнула, пролепетала: «Спасибо!» — и убежала.
— Да что случилось-то? — не выдержала нетерпеливая Торинье.
— Случилось то, что из-за безответственности этой парочки наша команда стала слабее на одну ведающую. — Было очевидно, что Крафт очень зол, но я обрадовалась за Миру и Тэра.
— Мира ждет ребенка, — потрясенно проговорила Зида. — И как я раньше этого не замечала?
— Ну ничего себе! — воскликнул Ал, а потом задумчиво продолжил: — А в чем проблема-то? Ну ждет, и что? От одного бокала вина вреда не будет.
— От вина не будет, — перебил Энрод, — а магическая стимуляция завершающей стадии может привести к необратимым изменениям как ребенка, так и матери. Есть шанс, что они мутируют до неузнаваемости. Пятая ступень самая сложная, она полностью перестраивает все жизненные потоки и меняет ауру. Так что теперь Мира будет проходить инициацию естественным путем, когда и она, и ее ребенок будут готовы.
Все замолчали, а я похолодела от ужаса. А как же Кира и ее ребенок? Ведь она тоже проходит ускоренную инициацию.
— Энрод, — спросила сдавленным шепотом, — что будет с моей сестрой?
Крафт снова подошел, положил руку на плечо и, успокаивающе поглаживая, тихо проговорил:
— Насколько я знаю, она еще не прошла последнюю ступень, у нас есть шанс.
Вернулся Озрэн с бутылкой вина, распечатал и разлил по бокалам.
— Что-то вас мало, где Мира? — спросил, оглядываясь.
— А она в пролете или в залете! — хохотнул Дьярэк.
Оззи непонимающе уставился на Энрода, потом на Тэра, опять на Энрода и выдал сакраментальную фразу:
— Нам больше достанется.
— Оззи, сколько можно? Недостаточно у тебя потенциала, хватит последние запасы изводить, — устало проговорил Крафт.
— Не жадничай. Я все равно уже семь бокалов наполнил. И вообще — мои запасы, что хочу, то и делаю, — пробурчал рыжий, с вожделением глядя на вино.
— Пейте давайте уже, и на улицу, — махнул рукой Энрод.
— Я не буду пить, пока вы мне не объясните, почему мы должны ночевать под открытым небом, да еще и в полном одиночестве.
Тори вскочила и топнула ножкой, Озрэн инстинктивно спрятал ноги под стул и потянулся к бокалу.
— Этьез, я у тебя спрашиваю! — прикрикнула Торинье, уперев руки в боки и грозно сверкая глазами на бедолагу Озрэна.
Оззи молчал, все выжидающе смотрели то на него, то на Крафта, а Тори нетерпеливо постукивала ножкой по полу.
— Вы будете меняться сами и менять все окружающее пространство в радиусе пары метров. Это может быть опасно для других живых существ, — донеслось от двери. Эрингор вошел и сел на свое прежнее место.
— Вы так и не поняли главного, сегодня вы перестанете быть людьми и станете существами высшего порядка, можно сказать, полубогами, — тихо и как-то грустно проговорил Родэр. — Ваша жизнь уже никогда не будет прежней, как и ваше отношение к жизни. Сегодня вы станете теми, кому выпала честь спасти этот мир, но вы же можете и уничтожить его без особого труда.
— Хватит, — резко перебил Энрод. — Пейте, вино выдыхается.
Тон его не допускал возражений, никто больше и не возражал. Все молча выпили и так же молча вышли во двор, спустились по тропинке к подножию холма, а там, на расстоянии восьми — десяти метров друг от друга были устроены семь лежанок из сухой листвы, покрывал и подушек. Рядом с каждым спальным местом стояли газовый фонарь и зачем-то бочонок с водой.
— Устраивайтесь, сейчас вас должно начать клонить в сон. — Энрод приглашающе указал рукой на приготовленные «кровати».
— Ты не останешься? — спросила шепотом, взяв его за руку.
Он нежно улыбнулся, провел пальцами по щеке и тихо, но убежденно проговорил:
— Все будет хорошо. Не бойся, я рядом.
Пока мы разговаривали и просто стояли, глядя друг другу в глаза, все уже разбрелись по импровизированной спальне и выжидающе смотрели на учителей.
