Когда Карлос Фуэнтес возвращается в Америку, проведя год в Мексике, он не хочет той жизни, которую организовал ему его старший брат Алекс в старшей школе Колорадо. Карлосу нравиться гулять по краю обрыва и он хочет устроить свою собственную жизнь – также, как это сделал Алекс. Но потом он встречает Киару Уэстфорд. Она не очень общительна и абсолютно запугана диким поведением Карлоса. Но узнав ее получше, Карлос приходит к выводу, что Киара считает себя слишком хорошей для него, и отказывается признать, что, возможно, он ей совсем не безразличен. Вскоре он понимает, что быть самим собой – это именно то, что нужно Киаре.
Симона Элькелес
Правила притяжения
Глава 1
Карлос
Я хочу жить по своим собственным правилам. Но я мексиканец, поэтому моя семья всегда поблизости, чтобы учить меня, что и как делать, хочу я этого или нет. Ну, «учить» это даже не то слово, «диктовать» подходит больше.
Mi’ama[1] даже не поинтересовалась, хочу ли я переехать из Мексики обратно в Колорадо и жить с моим старшим братом Алексом в мой последний год старшей школы. Она сама решила отправить меня обратно в Америку «для моего собственного же блага» – ее слова, не мои. И когда остальная часть моей семьи ее поддержала, все было решено за меня.
Неужели они серьезно считают, что, если отправить меня обратно в США, я смогу избежать тюрьмы или могилы. С тех пор, как меня уволили с сахарной мельницы два месяца назад, я жил la vida loca[2]. Ничто не сможет это изменить.
Я смотрю в маленькое окошко самолета на заснеженные вершины Скалистых гор. Я точно уже не в Атенсинго... и я точно не в пригороде Чикаго, где я жил всю мою сознательную жизнь, пока mi’ama не заставила нас собрать вещи и переехать в Мексику, когда я был на втором году старшей школы.
После приземления самолета я наблюдаю за тем, как остальные пассажиры торопятся на выход. Я остаюсь на месте и даю себе возможность поверить во все происходящее. Впервые за два прошедших года я собираюсь увидеть своего брата. Черт, я даже не уверен, хочу ли я вообще его видеть.
Самолет почти пуст, поэтому я не могу больше оставаться на месте. Я хватаю свой рюкзак и следую по знакам в зал выдачи багажа. На выходе из Терминала я вижу своего брата Алекса, ждущего меня за ограждением. Я думал, что не узнаю его или буду чувствовать, что мы какие-то незнакомцы, а не семья. Но я ошибался, вот он, мой большой брат… его лицо, такое же знакомое, как и мое собственное. Меня радует то, что теперь я выше его и совсем не выгляжу как тот костлявый парнишка, которого он оставил позади, когда уехал.
— Ну, вот ты и в Колорадо, — говорит он, обнимая меня.
Когда он, наконец, разжимает объятия, я замечаю зажившие шрамы, которых не было над его бровями и у уха, когда я видел его последний раз. Он выглядит старше, но у него отсутствует тот настороженный взгляд, который раньше постоянно присутствовал на его лице, как щит. Я думаю, я унаследовал этот щит.
— Gracias[3], — отвечаю я безжизненно. Он знает, я не хочу быть здесь. Дядя Хулио оставался со мной до последнего, пока не затолкал меня в самолет. И грозился ждать в аэропорту, пока не удостоверится, что моя задница уже в воздухе.
— Ты помнишь, как говорить по-английски? — спрашивает брат, пока мы идем в зал выдачи багажа.
Я закатываю глаза.
— Мы жили в Мексике всего два года, Алекс. Или лучше сказать я, мама, и Луис жили в Мексике. Ты кинул нас.
— Я вас не кидал. Я учусь в университете, чтобы я смог сделать что-то полезное в своей жизни. Ты бы попробовал это как-нибудь.
— Нет, спасибо. Меня устраивает моя бесполезная жизнь. — Я хватаю с ленты свою сумку и следую за Алексом на выход из Аэропорта.
— Что это у тебя на шее? — спрашивает меня брат.
— Это четки, — отвечаю я, прикасаясь к окруженному белыми и черными бусинами кресту. — Я стал более религиозным с тех пор, как видел тебя последний раз.
— Не заливай мне, мистер религиозный. Я знаю, что это символ банды, — говорит он, когда мы подходим к серебряному бимеру. Мой брат не смог бы позволить себе такую тачку; скорее всего он одолжил ее у своей девушки, Бриттани.
— Ну, и что если так? — Алекс был членом банды в Чикаго. Mi papa[4] был членом той же банды до него. Независимо от того хочет ли Алекс признать это или нет, быть бандитом - это мое наследие. Я пытался жить по правилам. Я не жаловался, когда впахивал, как вол после школы за пятьдесят песо в день. Когда меня турнули с этой работы и я начал тусить с Геррерос дель баррио[5], я делал больше тысячи песо в день. Может это были и грязные деньги, но они приносили еду на наш стол.
— Неужели ты ничему не научился на моих ошибках? — спрашивает он.
Черт, когда он был в Кровавых Латино в Чикаго, я его боготворил.
— Ты не хочешь услышать мой ответ на это.
Разочарованно качая головой, Алекс хватает мою сумку и закидывает на заднее сидение машины. Ну, и что, что он ушел из Кровавых Латино? Он будет носить их татуировки до конца своих дней. Верит он в это или нет, он всегда будет связан с КЛ, не зависимо от того, принимает ли он участие в их делах или нет.
Я пристально смотрю на своего брата, он действительно изменился; я почувствовал это в ту же минуту, как увидел его. Он может и выглядит как Алекс Фуэнтес, но он потерял тот боевой дух, который постоянно был с ним раньше. Теперь, когда он в университете, он думает, что он может играть по правилам и сделать этот мир лучшим местом для жизни. Удивительно, как быстро он забыл, что бы жили в беднейшем районе Чикаго. Некоторые части этого мира просто не способны стать лучше, как бы ты ни старался что-то изменить.
— Как мама? — спрашивает Алекс.
